ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Уильям и Элеанор познакомились в 1942 году. Зародившиеся между ними отношения оборвало ужасное известие о муже Элеанор… Спустя десятилетия Эллис, внучка Элеанор, отсидевшая девять лет за то, что изуродовала человека, убившего ее сына, возвращается на родину. Случай сводит ее с внуком Уильяма Колином, ставшим алкоголиком после гибели жены 11 сентября 2001 года. Могут ли люди с такими страшными судьбами любить? Или они обречены до конца дней нести тяжкий груз вины и воспоминаний? Эйлин Гудж Леди в красном Для Сэнди. Моя любовь — навсегда Как целость мировая хороша, Чье тело — вся природа, Бог — душа. Александр Поуп. «Опыт о человеке» Благодарности Прежде всего я хочу поблагодарить своего издателя, Роджера Купера из «Вангард-пресс», который бросился на освоение новых пространств и предложил мне его сопровождать. Я бесконечно обязана Роджеру за то, что он помог осуществить мою мечту и поддерживал меня своей неистощимой энергией и энтузиазмом. Также я хотела бы сказать «спасибо» моему другу и литературному агенту Сьюзан Гинзбург, без которой о создании этого произведения не могло бы быть и речи. Сьюзан — это глина, которая связывает все воедино, не позволяя распасться. Книга не была бы достоверной, если бы не люди, которые помогли мне получить необходимую информацию. Спасибо Робин Шварц за ее неоценимую помощь в области права и юриспруденции. И Чару Бодену из «Устриц Джад Ков», который не только посвятил меня в тонкости разведения устриц, но и собственноручно доставил три дюжины самых сочных из всех, что мне когда-либо доводилось пробовать. Спасибо Холи Кинг из общественной библиотеки на Оркас Айленде за то, что заменила меня, позволив тем самым больше времени уделить написанию книги. И в конце — что отнюдь не умаляет их значимости! — хочу сказать отдельное «спасибо» Биллу и Валерии Андерс за то, что устроили мне мой собственный полет на Луну. Пролог Девять лет назад — Все

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Крытый дом с увитыми глицинией квадратными колоннами на веранде и дубовой дверью почти не изменился, разве что непогода его потрепала. С тыльной стороны находилась мастерская, в которой дед провел за мольбертом столько часов. На месте грядок с овощами теперь были разбиты клумбы, обнесенные забором, чтобы олень не забрел. Колин вспомнил, что дед, когда не рисовал, с удовольствием занимался садоводством. Он улыбнулся, вспоминая слова Уильяма о том, что посадить семя в землю — самый простой способ добиться результата, и это доказательство того, что все хорошее в жизни чаще всего не требует значительных усилий.

Тропинка бежала вниз по склону, через примятую ветром траву и низкорослый кустарник, к бухте, которую с обеих сторон ограждали отвесные утесы, поэтому к ней нельзя было подобраться иначе как на лодке. Единственными существами, населявшими этот дикий, усыпанный прибитыми к берегу бревнами пляж, были чайки, которые сейчас добывали себе ужин.

Колин указал на блестящую полоску дна, обнажившуюся во время отлива.

— Когда я был маленьким, мужчина, живший выше по дороге, выращивал там устриц. Дед сдавал ему землю в аренду, и за это получал долю с каждого урожая.

Одно воспоминание повлекло за собой другое, да такое отчетливое, что он почти увидел, как мистер Дитс, сидя на песке, чистит для него устрицу, с которой все еще капает морская вода. Тогда он решился съесть ее просто для того, чтобы, вернувшись домой, похвастаться перед Патриком. Но, проглотив, был приятно удивлен. Он никогда прежде не пробовал ничего подобного. Это был вкус самого моря…

— Должно быть, это был Фрэнк Дитс, — заметил Финдлэй. — Он скончался пару лет назад. Рак легких. — Он хлопнул себя по груди. — Я передал участок его племяннице.

— Очень жаль, что его не стало, — сказал Колин. За те несколько раз, что они говорили по телефону в последние годы, дед и словом не обмолвился об этом, и теперь Колин испытал чувство утраты. Мистер Дитс был довольно вздорным стариком, но Колин его любил.

Он стоял и задумчиво смотрел вдаль, наблюдая, как все растворяется в темноте. Наконец Финдлэй нарушил тишину:

— Может, заглянете внутрь?

Можно подумать, Колин нуждался в его советах.

Больше всего ему хотелось остаться одному, но, чтобы не показаться грубым, он, пожав плечами, стал подниматься вместе с Финдлэем по тропинке к дому.

Внутри было довольно чисто и прибрано, но царил дух запустения. Блуждающий по пустым комнатам Колин был сражен стоявшей там тишиной. Гулко скрипели половицы. Из камина, в котором прохладными летними вечерами будет пылать огонь, была выметена вся зола. Сверху лежала кипа пожелтевших от времени газет и стояло ведерко с хворостом для растопки.