Алексей снова взвалил его себе на спину, и тут его пронзила острая боль под левой лопаткой, будто иглу воткнули. Он почти сбросил Степана назад на броню. Даже не сел, а упал на бетонную плиту. Иглу резко вытащили, боль ушла.
«Наверное, повернулся как‑то не так», — подумал Алексей. Дыхание возвращалось к нему. Степан молчал. Опять без сознания.
Алексей поднялся на ноги и увидел их. Еле различимые в темноте, двое, крадучись, пригибаясь и оглядываясь, как тени, бежали по взлетке с сепарской стороны в сторону их танка. Свои? Чужие? Алексей перевел автомат на одиночные. Если придется стрелять, очередью позицию легче выдать. Вспышка дольше.
— Дядя Леша, это не наши, это орки, — прошептал у него над ухом Степан — он пришел в себя. — Помоги мне пистолет достать.
Бегущие были уже в десяти метрах, остановились, пригнулись. Услышали Степана?
— Восемь, — негромко крикнул один из них. Это был пароль. У киборгов уже трое суток паролей дня не было. Все были вместе. Значит, и правда орки.
— Четыре, — ответил Алексей. Паузу держать больше было нельзя. Тишина говорит больше слов. Вдруг угадаешь с ответом. Да и дополнительная доля секунды на реакцию.
Алексей не дал им этой доли. Он так и не узнал, угадал он пароль или нет. Он выстрелил два раза от корпуса. Одиночными. В головы. Оба упали. Один молчал, другой стонал. Алексей, не говоря ни слова, подошел к ним и с размаху прикладом размозжил голову тому, что стонал. Тот затих. На его груди шевелилась георгиевская ленточка, словно живая. Алексей вернулся к танку.
— Разведчики, — прошептал Степан. — Ты где так стрелять научился, дядя Леша?
— В тире.
— Ну-ну, — хмыкнул Степан. — Ты вообще журналист или кто?
— I am a bad guy, Styopa, — ответил Алексей по-английски. — A very bad guy[199].
— То‑то я смотрю, — прошептал Степан. Английского он не знал совсем.
Они еле добрались до следующего привала, сгоревшего БМП. Опять два раза кольнуло и отпустило.
Степан лежал на броне, смотрел на звезды. Алексей сидел на бетоне, прислонившись спиной к ледяному траку машины.
— Зачем ты спасаешь меня, дядя Леша? — начал Степан.
— Кто‑то же должен рассказать, как все было.
— Ты и расскажешь.
— Я говорить не умею. Только снимать.
— И стрелять еще, и кровь останавливать, и раненых выносить.
— Степа, помолчи. Тебе не нужно напрягаться сейчас.
— Хорошо, последний вопрос. Только поклянись, что не соврешь.
— Клянусь.
— Ты ж понимаешь, что мне конец. Скажи мне правду.
— Не понимаю, но скажу.
— Ты спал с Никой?
— Нет. Я уже говорил тебе.
Степан снова потерял сознание.
Оставалось еще метров сто. Алексею казалось, что он уже различает в темноте очертания метеостанции. «Теперь главное, чтобы свои не подстрелили», — подумал он.
Снайпер Шакал замерзал в своем логове. Он выложил его двумя «отжатыми» тулупами, и все равно холод был собачий.






