Идея войны с Чечней была крайне непопулярна в народе после сокрушительного поражения в первой войне 1994 — 1996 годов. Тогда Россия, будучи не в состоянии ни политически, ни экономически позволить себе долгоиграющую войну, была вынуждена в 1996-м подписать унизительное мирное соглашение, фактически гарантируя Чечне независимость. При этом, однако, восставшая республика формально оставалась в составе России.
Для того чтобы российский народ одобрил новую войну, нужны были неслыханные зверства, и они удивительно вовремя, накануне новой президентской кампании, случились. Осенью 1999 года в течение нескольких ночей были взорваны жилые многоэтажные дома, два в Москве и один в Волгодонске. Десятки людей погибли.
Для того чтобы российский народ одобрил новую войну, нужны были неслыханные зверства, и они удивительно вовремя, накануне новой президентской кампании, случились. Осенью 1999 года в течение нескольких ночей были взорваны жилые многоэтажные дома, два в Москве и один в Волгодонске. Десятки людей погибли.
Неделю спустя чуть было не взлетел на воздух еще один жилой многоэтажный дом, теперь уже в Рязани. Но бдительные жильцы дома вовремя обнаружили неладное, вызвали милицию, а та, в кои‑то веки, вскорости задержала с поличным — мешками с гексогеном и боевым взрывателем в подвале дома — двух злоумышленников, мужчину и женщину, оказавшихся (вот это сюрприз!)... действующими офицерами Федеральной службы безопасности России.
Через час после сенсационного задержания директор ФСБ объявил по телевизору, что это были всего лишь секретные антитеррористические учения, что в мешках был не гексоген, а сахар, что взрыватель был муляжом. Поверили ему зрители или нет, не имело большого значения, — российские самолеты уже бомбили Чечню.
В ходе последовавшей за этим антитеррористической операции, которую иначе как войной никто не называл, десятки тысяч мирных жителей Чечни, тысячи российских милиционеров и военнослужащих и тысячи местных боевиков погибли. Грозный, столица Чечни, был стерт с лица земли. Главными российскими телеканалами эта бойня была преподнесена как славная и быстрая победа Кремля. И в течение короткого времени в этом самом Кремле поселился новый президент, чей рейтинг доверия вспух на выборах аж до пятидесяти двух процентов, если верить подсчетам. Так для последнего цена войны равнялась пятидесяти процентам, то есть десяткам тысяч людей было за что умирать...
По телеку все закончилось в аккурат перед президентскими выборами молниеносной победой русского оружия. Вне телевизора война, однако, продолжалась еще долго, озлобив обе стороны до такой степени осатанелости, что военные преступления, а иными словами — зверства с обеих сторон, уже никого не удивляли.






