Марина засуетилась, разыскивая вазу, которую так и не нашла. Налив в трёхлитровую банку воды, поставила в неё цветы. Затем поставила чайник и стала хлопотать, накрывая на стол. Слава Богу, обед в доме был. Для себя она готовила редко, но вот как раз вчера вечером муж Клавы с охоты принёс несколько уточек. Одну из которых Марина купила и вот сегодня приготовила из неё жаркое, которое ещё и сама не пробовала. Пока хлопотала со столом, Глеб стоял возле кроватки и смотрел на спящего Сёмушку. «Он не удивлён рождению ребёнка, значит, уже знал», – подумалось Марине. Глеб вообще ничего не говорил, ни о чём и ни о ком не спрашивал: ни про неё саму, ни про Лёню, ни сколько месяцев ребёнку. Просто стоял возле кроватки и смотрел на малыша.
– Марин, а что это возле кроватки бутылочка с молоком стоит? – наконец выдавил он из себя.
–У меня Сёма искусственник. Ему скоро два месяца будет. Молоко почти сразу пропало. Козьим кормлю: соседка приносит.
– Ясно.
Сели за стол. Глеб снова молчал. Марина стала уговаривать.
–Ты кушай, кушай.
Но Глеб словно не слышал её и вёл себя странно. Он заглядывал Марине в глаза, подолгу задерживал на ней взгляд, а она ничего особенного не замечала. Просто искренне была рада другу. Она сидела рядом с Глебом и, чтобы не разбудить Сёмушку, говорили тихо. Её усталые руки лежали на столе. Сама она любовалась букетом алых роз, которые благоухали своим ароматом по всей комнате.
– Какие у тебя красивые руки!..
– Скажешь тоже. Даже поухаживать за ними некогда. Стирка, глажка…
Марина была очень хороша собой. Красивые карие глаза, точёный носик, прямой лоб, волосы были собраны в хвост и подчёркивали длинную шею. Слегка завышенная талия платья ещё больше удлиняла стройные ноги. Ко всему прочему, у неё были красивые руки. Ей все об этом говорили, и Лёня тоже. И Глеб до него не раз восхищался её руками. Но всё как-то было прилюдно, по-дружески, и Марина не придавала его словам особого значения. Вот и сегодня: она положила руки на стол от усталости. Всего лишь. Прошло секунд десять, как Глеб вдруг взял её руки в свои и стал страстно целовать. Потом заговорил, не отпуская её рук, заглядывая в глаза.
– Маринка, любимая! Я люблю тебя! Я не могу без тебя жить. Я люблю тебя с того дня, как впервые увидел. И ничего не могу с собой поделать. Я боролся, честное слово, боролся со своим чувством, чтобы ты сама выбрала. Старался не навязываться, не давить. Но сейчас, когда ты осталась одна… Я не могу позволить тебе страдать! Я хочу быть твоей защитой. Заботиться о тебе, любить тебя. Позволь мне это сделать. Я занимаю высокий пост в министерстве, и ты будешь королевой. Я буду брать тебя с собой заграницу. Ты только согласись!
Глеб вдруг встал и, подняв Марину на руки, понёс на кровать. Только теперь она опомнилась и начала сопротивляться.






