ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В любой человеческой судьбе всегда найдутся любовь и предательство, вера и разочарование. Так было и сто лет назад, и годом ранее. Судьбы, на первый взгляд такие похожие, но вместе с тем Алия Амирханова Марина Глава 1 В сороковом, перед самой войной, Наталья Никитина работала врачом в местной больнице, в маленьком городке Трубчевске, что в Орловской области. В этот город она приехала после окончания института и неподалёку от больницы снимала угол в частном доме у одной пожилой пары, которые не имели детей и жили одни. Хозяин дома Яков Семёнович постоянно болел, и пара с удовольствием потеснилась, пустив на квартиру девушку–врача. Будучи сиротой, двадцатичетырёхлетняя Наташа сразу восприняла хозяев дома как родных. Она привязалась к ним и сердечно о них заботилась. Хозяйка Прасковья Николаевна полюбила Наташу, как родную дочку, и души в ней не чаяла. Вскоре началась война. В их город надолго пришли фашисты. Наталья продолжала работать в больнице и ухаживать за больным Яковом Семёновичем, который уже почти не вставал с кровати. Последовали долгие месяцы оккупации. Жители городка выживали, как могли, и все по-разному. Освобождать Трубчевск советским войскам пришлось с боями. В городе базировался немецкий полк, и сопротивление фашисткой нечисти было ожесточённым. Уходя, фашисты лютовали. Взрывали работающие промышленные объекты на территории города и области, расстреливали пленных советских солдат, уничтожали зерновые запасы. Даже своих же немецких солдат, пытавшихся оказать помощь местному населению, расстреливали. Советские войска уже вплотную подошли к Трубчевску. Шли бои, фашисты отступали. Штабной капитан, оставшийся в городе для контроля над эвакуацией документов и медикаментов, заглянул в аптеку, чтобы удостовериться, что всё вывезли. Каково же было его удивление, когда он застал фельдфебеля медицинской службы заведующего аптекой Вильгельма Бакке отсыпающим медикам

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Ну, и кто скажет, что ты рожала? Смотрю, и стройная, и грудь торчком. Где тут молоку уместиться? У меня грудь после родов в два раза увеличилась.

Марина стыдливо запахнула халат.

– Клава, что делать?

– Не реви. Будем кормить твоего пацана козьим молоком. Я сейчас к своей коллеге съезжу. Вместе работаем. Она, хоть и городская, но в своём доме живёт и козу держит. Сейчас осень. У неё коза беременная была, может, уже родила. Молоко должно быть. Если пока нет, посоветует, где взять. Она женщина сердобольная. Я

поехала.

Клава встала со своего места и вышла из комнаты.

Её не было часа два. Марина не находила себе места. Она ходила из угла в угол и продумывала все варианты. «На крайний случай есть молочная кухня. Она, кстати, возле нашего дома при гастрономе. Правда, молока там нет. Придётся кефиром. Бедный ты мой сыночек. Мамка у тебя не молочная. Ну, что делать?.. А ты у меня богатырь, тебе много еды надо». Марина взяла сына на ручки и, прижав к себе, заплакала. Клава пришла с двухлитровой банкой молока и двумя бутылочками с сосками.

– Повезло тебе, Маринка. И молоко есть, и в аптеку я забежала: бутылочки вот купила.

– Клава, родная ты моя! Как я тебе благодарна! – Марина обняла соседку, которая была на десять лет старше её.

Вопрос с кормлением был решён. Субботу и воскресенье обошлись принесённым молоком, а дальше коллега Клавы, приносила по литру молока каждый день на работу. Сёмушке молоко понравилось. Он хорошо набирал вес и рост. Молоко сблизило Марину с соседкой, и та теперь частенько заходила к ней по вечерам просто поболтать. Жизнь продолжалась.

Регулярно Марина созванивалась с Лидией Яковлевной, узнавала новости об Эдуарде Петровиче. Хороших новостей пока не было, и это расстраивало и пугало Марину. Она понимала, что связь с Лёней возможна лишь через Эдуарда Петровича. А сейчас его жизнь висела на волоске. Её мучила мысль, что она никогда больше не увидит мужа, а сын – отца, и единственное, что успокаивало, так это то, что Лёня в безопасности. Сильно тосковала. Но эти страдания не шли ни в какое сравнение с тем волнением, которое она испытала, когда муж был в тюрьме.

Семочка рос спокойным мальчиком, и она приноровилась всё успевать. Больше всего Марина боялась заболеть сама, потому береглась с особым усердием.

У неё была чистота, сынок был ухоженным, и сама она не казалась измученной.

Марина была дома одна, когда раздался звонок в дверь.

– Кто там?

– Маринка, это я, Глеб.

– Глеб, как я рада!

Глеб держал в руках огромный букет алых роз.

– Это мне?

Марина опешила. Никогда в жизни ей не дарили такой прекрасный букет.

– Тебе.

Голос Глеба дрогнул, но Марина не заметила волнения мужчины, она сама была смущена.

– Спасибо. Какая прелесть! Проходи, Глеб.

Он разулся перед её дверью и вошёл в комнату.