– Глеб, отпусти, пожалуйста! Я замужем. У меня ребёнок, муж. Отпусти. Я буду кричать!
А он целовал и целовал её.
Марина плакала, вырывалась. Наконец, изловчившись, сумела укусить его в плечо.
– Ай! Больно же! Насквозь прокусила, – Глеб на несколько секунд освободил хватку, и Марина, воспользовавшись этим, оттолкнула его и рванулась к двери. Открыла её, и сама встала в коридоре.
– Уходи немедленно, иначе я закричу. И больше не приходи. Я замужем.
– Знаем мы твоего мужа. Шпион проклятый! Ишь, мерзавец! Втёрся тебе, наивной дуре, в доверие. Так бы и вредил нашей стране, прикрываясь тобой. Хорошо, наши спецслужбы его быстро вычислили.
– Прекрати немедленно. Это неправда. Лёня не шпион.
– Ещё какой шпион! Жид проклятый! Сначала сбежал, а потом заявился. И думает, здесь дураки, не догадаются о причине его возвращения.
– Глеб! Прекрати немедленно. Это ложь! Ты ничего не знаешь.
Соседские пацаны уже вовсю высовывали головы из дверей своей комнаты, интересуясь скандалом. Глеб, всё ещё держась за плечо, подошёл к Марине вплотную.
– Опомнись, Маринка! Я к тебе с душой. Жиду какому-то отдалась, а мне, своему – русскому, – не даешь. Я же к тебе всегда со всею душой. И
мы все. И мать, и я, и Павел.
– Знаю. Я благодарна вам, – голос Марины смягчился, – Но то, о чем ты просишь… Нет. Никогда!
– Мариночка, – Глеб сделал попытку вновь обнять её.
– Не трогай меня. Я никогда не буду с тобой. Я не люблю тебя.
–Ты ещё пожалеешь, что так со мной. Пожалеешь!
Он обулся и вышел, сильно хлопнув дверью.
Марина промолчала. Когда чуть позже, вернувшись с работы, к ней зашла Клава, то увидела, её плачущей у кроватки сына.
– Что случилось? Что-то с Сёмкой?
Марина повернулась и, убрав волосы, показала шею и грудь, где красовались следы страстных поцелуев.
Видя заплаканные глаза соседки, Клава поняла, что это не муж.
– Кто был здесь?
– Глеб.
– Вот мерзавец! Пронюхал, что место освободилось, и примчался. Негодяй! А я тебя, Маринка, предупреждала, что он на тебя глаз положил. Вот мерзавец, столько лет ждал подходящего момента! Ещё и розы принёс, – Клава, как женщина, сразу приметила цветы.
– Вот паршивец! Примчался, когда женщину и защитить некому.
– Что делать, Клава? Что делать? Он сказал, что я пожалею, что не согласилась.
– Чего соглашаться? Любовницей тебя хочет сделать?
– Наверно, – Марина всхлипывала.
– Вот горе-то. Паршивец. Ведь знает, что ты замужем, и дитё у тебя. Вот паршивец, – Клава прошла, села за стол. Как всякую женщину, её привлекли розы, и она несколько раз вдохнула их аромат.
Марина села на краешек кровати, которая стояла возле детской кроватки.
– Клава, он угрожал так реально, таким злым было его лицо. Я боюсь. Он не отстанет. Дождётся, когда я буду совсем одна, и снова придёт.
– Что он может тебе сделать? Думаешь, изнасилует?
– Да. Он и сегодня хотел этого.






