ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В любой человеческой судьбе всегда найдутся любовь и предательство, вера и разочарование. Так было и сто лет назад, и годом ранее. Судьбы, на первый взгляд такие похожие, но вместе с тем Алия Амирханова Марина Глава 1 В сороковом, перед самой войной, Наталья Никитина работала врачом в местной больнице, в маленьком городке Трубчевске, что в Орловской области. В этот город она приехала после окончания института и неподалёку от больницы снимала угол в частном доме у одной пожилой пары, которые не имели детей и жили одни. Хозяин дома Яков Семёнович постоянно болел, и пара с удовольствием потеснилась, пустив на квартиру девушку–врача. Будучи сиротой, двадцатичетырёхлетняя Наташа сразу восприняла хозяев дома как родных. Она привязалась к ним и сердечно о них заботилась. Хозяйка Прасковья Николаевна полюбила Наташу, как родную дочку, и души в ней не чаяла. Вскоре началась война. В их город надолго пришли фашисты. Наталья продолжала работать в больнице и ухаживать за больным Яковом Семёновичем, который уже почти не вставал с кровати. Последовали долгие месяцы оккупации. Жители городка выживали, как могли, и все по-разному. Освобождать Трубчевск советским войскам пришлось с боями. В городе базировался немецкий полк, и сопротивление фашисткой нечисти было ожесточённым. Уходя, фашисты лютовали. Взрывали работающие промышленные объекты на территории города и области, расстреливали пленных советских солдат, уничтожали зерновые запасы. Даже своих же немецких солдат, пытавшихся оказать помощь местному населению, расстреливали. Советские войска уже вплотную подошли к Трубчевску. Шли бои, фашисты отступали. Штабной капитан, оставшийся в городе для контроля над эвакуацией документов и медикаментов, заглянул в аптеку, чтобы удостовериться, что всё вывезли. Каково же было его удивление, когда он застал фельдфебеля медицинской службы заведующего аптекой Вильгельма Бакке отсыпающим медикам

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Глеб, отпусти, пожалуйста! Я замужем. У меня ребёнок, муж. Отпусти. Я буду кричать!

А он целовал и целовал её.

Марина плакала, вырывалась. Наконец, изловчившись, сумела укусить его в плечо.

– Ай! Больно же! Насквозь прокусила, – Глеб на несколько секунд освободил хватку, и Марина, воспользовавшись этим, оттолкнула его и рванулась к двери. Открыла её, и сама встала в коридоре.

– Уходи немедленно, иначе я закричу. И больше не приходи. Я замужем.

– Знаем мы твоего мужа. Шпион проклятый! Ишь, мерзавец! Втёрся тебе, наивной дуре, в доверие. Так бы и вредил нашей стране, прикрываясь тобой. Хорошо, наши спецслужбы его быстро вычислили.

– Прекрати немедленно. Это неправда. Лёня не шпион.

– Ещё какой шпион! Жид проклятый! Сначала сбежал, а потом заявился. И думает, здесь дураки, не догадаются о причине его возвращения.

– Глеб! Прекрати немедленно. Это ложь! Ты ничего не знаешь.

Соседские пацаны уже вовсю высовывали головы из дверей своей комнаты, интересуясь скандалом. Глеб, всё ещё держась за плечо, подошёл к Марине вплотную.

– Опомнись, Маринка! Я к тебе с душой. Жиду какому-то отдалась, а мне, своему – русскому, – не даешь. Я же к тебе всегда со всею душой. И

мы все. И мать, и я, и Павел.

– Знаю. Я благодарна вам, – голос Марины смягчился, – Но то, о чем ты просишь… Нет. Никогда!

– Мариночка, – Глеб сделал попытку вновь обнять её.

– Не трогай меня. Я никогда не буду с тобой. Я не люблю тебя.

–Ты ещё пожалеешь, что так со мной. Пожалеешь!

Он обулся и вышел, сильно хлопнув дверью.

Марина промолчала. Когда чуть позже, вернувшись с работы, к ней зашла Клава, то увидела, её плачущей у кроватки сына.

– Что случилось? Что-то с Сёмкой?

Марина повернулась и, убрав волосы, показала шею и грудь, где красовались следы страстных поцелуев.

Видя заплаканные глаза соседки, Клава поняла, что это не муж.

– Кто был здесь?

– Глеб.

– Вот мерзавец! Пронюхал, что место освободилось, и примчался. Негодяй! А я тебя, Маринка, предупреждала, что он на тебя глаз положил. Вот мерзавец, столько лет ждал подходящего момента! Ещё и розы принёс, – Клава, как женщина, сразу приметила цветы.

– Вот паршивец! Примчался, когда женщину и защитить некому.

– Что делать, Клава? Что делать? Он сказал, что я пожалею, что не согласилась.

– Чего соглашаться? Любовницей тебя хочет сделать?

– Наверно, – Марина всхлипывала.

– Вот горе-то. Паршивец. Ведь знает, что ты замужем, и дитё у тебя. Вот паршивец, – Клава прошла, села за стол. Как всякую женщину, её привлекли розы, и она несколько раз вдохнула их аромат.

Марина села на краешек кровати, которая стояла возле детской кроватки.

– Клава, он угрожал так реально, таким злым было его лицо. Я боюсь. Он не отстанет. Дождётся, когда я буду совсем одна, и снова придёт.

– Что он может тебе сделать? Думаешь, изнасилует?

– Да. Он и сегодня хотел этого.