ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Молодости свойственны честолюбие и любопытство. Юрген Фромингкейт, стажер первого особого отдела Апперфорта, намерен добраться до всех чертей, которые завелись в тихом омуте провинциального Елена Артюшкина Голем © Елена Артюшкина, текст, 2024 © ООО «Издательство АСТ», 2024 Часть первая. Голем Глава первая Зима в Федерации Гезецлэнд в нынешнем году выдалась снежная и студеная, что Юргена совсем не радовало. Это детям хорошо кататься на санках в центральном парке да молоденьким прелестным керляйн, кокетливо улыбаясь, прогуливаться по посветлевшим улицам под ручку с рассыпающимися в любезностях воздыхателями. А когда ты блюститель закона на особой службе Канцлера и во втором часу ночи приплясываешь от холода в подворотне не самого благополучного района Апперфорта, хочется клясть и непристойно стылый декабрь, и хуренсона , из-за которого приходится морозить уши, а заодно и все прочие части тела вместо того, чтобы наслаждаться третьим сном в собственной постели или иными утехами – в чужой. Юрген подозревал, что обер-детектив-инспектор Луцио Гробер просто решил познакомить навязанного ему стажера с самыми неприглядными сторонами работы: пускай-ка подкинутому в первый отдел протеже дядюшки-ректора жизнь медом не кажется. За каким дьяволом, объясните, нужно пресловутое визуальное наблюдение, когда мимо расставленных вокруг дома следилок ни одна мышь не проскользнет незамеченной?! Юрген стянул промерзшие насквозь перчатки, подышал, пытаясь согреть, на оледеневшие пальцы. И винить некого! Сам гордо отказался от теплого местечка, решив выбрать полевую работу. – Как тут? Неслышно подошедший керр Гробер в толстом ватнике напоминал добродушного колобка с веселыми морщинками в уголках глаз, щеткой усиков и округлыми щеками – гордостью его грандмуттер, почтенной семидесятипятилетней келер Ома, считавшей своим долгом откормить единственного внука до шарообразной формы. Но как успел за

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Под ним стоял накрытый лоскутным пледом диван. На веревках сушилось белье. В тазу лежало скомканным уже собранное. Дверцы ближайшего шкафа оказались распахнуты, являя платья, модные лет эдак пять назад. На школьной парте у крохотного окна остывала тарелка с овсяной кашей, вторая, перевернутая, лежала на полу.

Поймав взгляд Юргена, келер покраснела и, не выпуская ребенка из рук, бросилась за тряпкой. Споткнулась о поленницу у буржуйки, тихо выругалась и начала собирать раскатившиеся дрова.

– Сядьте, – поняв, что иначе бесполезные метания не прекратить, Луцио взял инициативу в свои руки. – Как вас зовут?

– Роутен, Мари Роутен, – испуганно отозвалась хозяйка комнаты.

Она пристроилась на краешке стула, сцепила дрожащие пальцы, прижимая младенца к животу. Вторая малышка с любопытством дикого зверька выглядывала из-за занавески.

– Что-то случилось? Зачем вы здесь?

– Не волнуйтесь. Мы всего лишь хотим задать пару вопросов, – понимая, что от паникующей женщины добиться ничего не получится, керр Гробер не пытался давить. Он вытащил из-за пазухи послание. – Вы знаете, кто это написал?

Келер Роутен развернула лист, пробежала глазами по строкам, удивленно посмотрела на детективов:

– Здесь какое-то недоразумение. Мне ничего не известно о случившемся. Я даже не знала, что келер Вермиттерин умерла.

– Вы были дружны с покойной?

– Лично нет. Моя дочь помогала по мере сил. Последний раз Петра навещала дом уважаемой келер за неделю до Нового года. Вернулась расстроенная, я еще подумала, не случилось ли что…

– Петра? – Юрген стал подозревать, зачем они пришли, но он все-таки уточнил: – Вы – мать Петры?

Из-за кутерьмы с беспорядками и Куратором девочка вылетела у него из головы. А ведь стажер видел ее заплаканной в утро, когда умерла келер Вермиттерин, но почему-то не догадался связать эти два события.

– Вы знаете мою дочь?

– Видел несколько раз. Или, вернее, слышал: у Петры очень приятный голос. Я снимал комнату у келер Вермиттерин, – пояснил Юрген.

Как ни странно, эта информация собеседницу немного успокоила: возможно, та решила, что он собирается нанять ее дочь.

– Да. Петра у меня большая умница. И дома хозяйничает. И в школе ее хвалят. И людям всегда готова прийти на выручку. Нынче она подрабатывает в пекарне керр Норберга. Это здесь, на углу. У него превосходный хлеб, а сладкие булочки просто объедение. Главное, не берите пирожки с мясом.

– Вы упомянули, что последний раз Петра вернулась от келер Вермиттерин в расстройстве? – напомнил

обер-детектив.

– Да. Сказала, что старушка больше не захочет ее видеть. Я подумала, Петра расстроилась оттого, что ей нравилось читать.

– Ваша дочь не упоминала ни о каких странностях?

Келер Роутен покачала головой.