ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тяжелые испытания выпали на долю Марии. Красивая девушка из обеспеченной семьи, мечтавшая получить хорошее образование и посвятить свою жизнь разработке моделей одежды, она в 15 лет вдруг Жена врага Юлия Булл У каждого человека существуют душевные раны, и годы уходят на то, чтобы их зализать. Шрамы от них остаются, к сожалению, на всю жизнь… Редактор Елена Милиенко Корректор Анастасия Лобанова © Юлия Булл, 2024 ISBN 978-5-0062-4019-3 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero Глава 1. Маша Мне было пятнадцать, когда я осознала весь тот ужас как страшный сон и поняла, что пробуждение наступит не скоро. Это был обычный день, как все дни в это время года. Почему-то я не любила лето, то есть не воспринимала его как все. Девчата радовались всему, что происходило: свежескошенной траве и ее запаху, аромату полевых цветов и вкусу лесной ягоды. Только что прошедшему дождю с грозами, купанию в реке, сбору яблок и заготовке их к зиме. Даже празднование Ивана Купалы, с целью осенью выйти замуж, приносило всем радость. Наверное, именно все это я не любила, а больше всего палящее солнце, насекомых. Я ненавидела шмелей, ос, комаров и мух. Ненавидела период сбора урожая и все эти припасы на зиму. Не понимала, почему ягоду свежую нельзя было есть сразу, зачем ее сушить? Трехразовая дойка коров меня утомляла, когда помощники родителей не справлялись с большим объемом работ, то привлекались мы сами, с матушкой. Вечная пыль от сухой земли прилипала к телу, а мыться могла только в реке, вечером перед сном, где мылись все! Баню каждый день не топили. То ли дело зимой, это время года я любила и ценила, как ничто другое. Вести хозяйство зимой никто не отменял, но это было намного легче: коровы в отёле, уток рубили, куры закрыты, только яйца собрать, воды натаскать, пирогов напечь. И в полное удовольствие париться в бане, а не в речке, как все. В тот день стояла невыносимая жара –

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Она жива?

– Пока да. Мария, все потом, хорошо? Родная, поверь, ты мне очень дорога. Береги себя и нашего ребенка. Я к тебе приеду.

– Когда?

– Мари.

– Хорошо, я поняла. Я просто не могу так больше.

После последней фразы у меня потекли слезы. Я не могла сдержать их и, вспомнив, что давно не плакала, решила выпустить все наружу. Ганс остановил машину, вышел и открыл мне дверь:

– Ну ты что? Потерпи, прошу тебя. Я не знаю, как будет дальше, но пока вот так. В моем сердце только ты. И все мои мысли только о тебе. Ты мне веришь?

– Да.

Я укуталась покрывалом, взятым из дома, и ушла в гущу леса в ожидании кого-то или чего-то. Ночь была прохладной. Хорошо хоть накидка немки спасала. Как же мне было плохо! Рука болела, низ живота тянуло, я даже грешным делом подумала, пусть лучше выкидыш, но тут же прекратила думать о плохом.

– Мэри. Мэри… Где вы?

Я услышала, как кто-то меня зовет. Открыла глаза и увидела силуэт. На ноги с трудом поднялась и поняла, что нос заложен и я вся продрогла. Это был молочник. Он уложил меня в свою телегу и укрыл соломой. Мы тронулись. В дороге меня укачало и я уснула.

Глава 42. Дочь

Я поселилась на ферме молочника. На протяжении двух месяцев была в ожидании Ганса, но он все не появлялся. Семья, где я жила, состояла из шести человек. Глава семьи, его жена, старший сын, две дочери и пожилая мать хозяина. На ферме держали коров, свиней и гусей. У каждого были свои обязанности, в том числе и у меня. При каждом подозрительном визите меня прятали в погребе. А такие визиты были частые.

Я жила отдельно, в гончарной. Но мне было комфортно, печь топилась, было тепло. А когда хозяин увидел, как я изрисовала один из горшков, ему очень понравилось, и он стал просить это делать постоянно. Расписные горшки он хранил на какие-то особые случаи. Единственное, что нельзя было делать, изображать хоть что-то, напоминающее о моих русских корнях, поэтому я рисовала то, что просил молочник, принося иногда в качестве примеров какие-то картинки.

Оставаясь одна, я разговаривала со своим ребенком, вспоминала, как вынашивала Юру. Мне было все время отчего-то не по себе, и каждодневная тревожность не отпускала меня. Я очень сильно скучала по Гансу, а от незнания, где он и когда вернется, меня гложило еще больше.

Срок приближался, и я понимала, что скоро все произойдет. Жена молочника

подготовила все необходимое для рождения ребенка.

В тот вечер я сидела у себя и занималась росписью, как вдруг услышала гул мотора автомобиля. Тут же потушив свет, я откинула крышку погреба и спустилась по лестнице. Я не могла видеть, что происходит. Обычно в такие моменты молочник подкатывал стеллаж с горшками, чтобы не видно было в половицах проем.