ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Астра Брайн выросла в захолустной сельской общине в Британской Колумбии с отцом, уделявшим ей мало внимания. Со временем перебравшись в Калгари, она долго пытается найти свой путь в жизни, Сидар Бауэрс Астра Canada Council Conseil des arts for the Arts du Canada Издательство выражает признательность Канадскому совету по делам искусств за финансовую поддержку перевода этой книги. Copyright © 2021 CEDAR BOWERS, by arrangement with CookeMcDermid and Synopsis Literary Agency. Originally published in English by McClelland & Stewart, a division of Penguin Random House Canada. © М. Гурвиц, перевод на русский язык, 2024 . Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме с помощью каких-либо электронных или механических средств, включая изготовление фотокопий, аудиозапись, репродукцию или любой иной способ, или систем поиска и хранения информации без письменного разрешения издателя. *** Посвящается Майклу Я не буду притворяться, Я не стану улыбаться И, конечно, не скажу, Что тебе я подхожу, — Тебе, кем ты мог бы оказаться, Тебе, кем ты мог бы оказаться. Марта Уэйнрайт Рэймонд Рэймонду Брайну не хотелось думать о ребенке, который должен был появиться на свет. Он ни об этом думать не хотел, ни о Глории, ни о собственной роли во всей этой истории. Не хотел думать ни о скулящем и беспомощном создании, ни о пуповине, ни о первом крике, ни о нежной новорожденной коже. Ни о родной крови, ни о семейных чертах, ни о непреодолимой тяге человечества к перенаселению этой изрядно потасканной планеты он тоже не думал. Ему хотелось только одного – делать свою работу. Тянуть с товарищами лямку на землях Небесной Фермы под бескрайним куполом небес. Заниматься землей, ирригацией, видами на урожай, строительством новых домов для членов общины, но рождение этого ребенка приближалось со стремительностью полета кометы, превращая все в несусветн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он медленно наклонил голову, чтобы не заметила Миранда в зеркале заднего обзора, сунул таблетку в рот и, перед тем как ее проглотить, почувствовал успокоительный горьковатый привкус мела. Откинулся назад, закрыл глаза и стал ждать приближения расслабляющей волны.

В ожидании этого вечера он пытался представить себе ход рассуждений матери по прошествии всего этого времени. Ему хотелось понять ее в целом, а не отдельные составляющие отношения к нему, но мысли о матери вертелись в голове, как разноцветные стеклышки калейдоскопа. Какая она на самом деле? Такая, как в его первых сбивчивых воспоминаниях, – всегда суетливая, постоянно куда-то спешившая, крутившаяся как белка в колесе? Короткие волосы торчком торчат во все стороны, джинсы порваны, кроссовки стоптаны. В карманах бренчат ключи с монетками, она выскакивает из дома Дорис на выложенную булыжником дорожку и несется к автобусу. А когда она исчезает из виду, на него накатывает горе горькое, он смущен и напуган, будто связующие их узы растянулись до предела и вот-вот разорвутся.

«Где же она?» – хотел он спросить, боль давила на грудь, пухлые ручонки прижимались к окну, твердая, мозолистая рука Дорис лежала у него на плече. Потом взрыв энергии, когда на исходе дня Астра врывалась в дверь с сумками, полными еды, и часто следом за ней к ним заходили гости. Но все валилось на пол, когда даже в пять, шесть, семь лет она его вскидывала в воздух сильными руками и сажала к себе на колени, щеки его были мокрыми от слякоти ее слез. «Ох, как же, черт возьми, я по тебе соскучилась. Ох, какой же ты стал чертовски тяжелый!» Она имела обыкновение сквернословить от радости,

особенно в присутствии детей, а он смеялся, потому что знал, что они нарушают все правила. «Черт, черт, черт», – говорил он, подражая ей и ухмыляясь. «Черт, черт, черт», – шептал ей на ухо. А она от него слегка отстранялась и делала вид, что очень удивлена, и задавала риторический вопрос: «Откуда, интересно, взялся этот невероятный мальчуган?»

Или они вместе с ней были заговорщиками в сыром закутке под лестницей. «Мы мышки. Мы слуги. Мы подъедаем за ними и знаем все их грязные секреты», – иногда говорила она, когда они прижимались друг к другу на своем раздвижном диване, прислушиваясь к разговорам топавших над ними по полу членов семьи, на которую она работала. Из всего, что было в том доме, ему запомнилось, что мальчик, живший там, был его другом и часто нервничал, а его родители постоянно ссорились между собой и кричали. Особенно женщина – она и мужа своего доставала, и сына, – ее голос, доносившийся сквозь доски их пола, звучал так, будто в сухое дерево ввинчивают шуруп.