Именно тогда Хьюго понял, что он самый счастливый парнишка в мире, потому что его мама никогда так не кричала! Если она злилась, то только сильнее его к себе прижимала. А если он делал что-то не так, что-нибудь ломал, называл ее всякими нехорошими словами, она плакала и просила у него прощения. От такой сильной любви дух захватывало, и хотя дышать становилось труднее, ощущение было замечательное. Она была как шерстяные свитера, обнаженная летняя кожа и майки-футболки с ее легким ароматом, в котором смешивались запахи кофе, апельсиновой кожуры и едкого миндального пота от вялых отжиманий на кухонном полу. Иногда она говорила: «Думаю, нам бы надо отсюда съехать и спасти эту семью до того, как они перебьют друг друга». И тогда они, смеясь, распахивали дверь в прачечную, делая вид, что не знают, что там происходит. Они были шпионами. Спасителями. Супергероями.
А может быть, она была другая – усталая, печально и неспешно тянувшая лямку повседневных забот? Случалось так, что ее нельзя было поднять с постели, где она лежала, уставившись на него пустыми глазами.
Он помнил утомленное и печальное выражение ее лица, когда она слушала его рассказ о гадком мальчике из класса. Или о том, как его толкнули на детской площадке. Или о том, как у него украли шапку, на которую он долго копил деньги. Но в целом те детские годы были спокойными и мирными. Конечно, школа и продленка были кошмарными, но в половине шестого, никогда не опаздывая, приходила мама, и они шли с ней домой в их небольшую квартиру на верхнем этаже здания с железной пожарной лестницей, где они коротали вечера на подобранном на улице диванчике с бархатной обивкой, смотрели по телевизору фильмы, которых она не видела, когда была ребенком.
Астра всегда знала, что ей нужно: новая банка краски, чтобы покрасить стены в гостиной, новое жилье, новая влюбленность, новый рецепт, который часто оказывался бесполезным, потому что они забывали в магазине основной компонент для блюда, что хотели приготовить. Такой как дрожжи или кунжутная паста.
Черт!
Он никогда не видел, чтобы она составляла списки покупок, не слышал, чтоб она строила планы на будущее. Они никогда не путешествовали. Никогда не навещали дедушку. Никогда не ездили к отцу. Они всегда были только вдвоем.
Когда ему было четырнадцать или пятнадцать, их история – ее история – стала понемногу давать слабину. Хьюго начал понимать, что в ней недостает разделов. Отдельные части были отредактированы. Ключевые фразы зачастую не имели смысла. К тому времени, когда мать стала встречаться с Ником, все перевернулось с ног на голову. Если она начинала его бесить, теперь он называл ее Астра. И все же, когда ее что-то расстраивало, она продолжала его обнимать и пыталась объяснить ему, почему она такая, какая есть.






