ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Дикая собака» – дебютный роман финского писателя Пекки Юнтти о поиске молодым человеком своего истинного предназначения. Девятнадцатилетний Саму вопреки желанию своего отца покидает Пекка Юнтти Дикая собака Роман Pekka Juntti Villikoira * * * Copyright © Pekka Juntti (2022) © Б. Высоцкая, перевод на русский язык, 2024 . ТОО «Издательство „Фолиант“», 2024 * * * Сайми, Эелису и Юхо посвящается – без вас не было бы ничего Ощущаешь запах смолы, помета глухарки в покинутой ямке под снегом, едкий запах сохатого, выполняющего свое дело в питомнике. Чувствуешь градинки пальцами ног, цепкую хватку голода, леденящий воздух в ноздрях. Видишь падающие тени лесных исполинов, космы бородатого лишайника в заповеднике, темные пики гор, согнутый пургой березняк – как белые ребра задранного оленя-самца, и залитую лунным светом поляну, по глади которой скользит тень лисицы. Слышишь призывную трель мохноногого сыча, щебетанье беспечно скачущих синиц, прыжок летящей в ельнике куницы, просыпающийся в кронах ветер и собственное дыхание, монотонное шуршание своих шагов по снегу – шагов родом из вечности, уходящих одновременно в никуда и пронизывающих все. Бежишь сквозь ледяные покровы, через холмы, следуешь по замерзшему руслу ручья, на дне которого затаились окуни и хариусы. Шаги раздаются вновь и вновь, проходят сквозь века, становятся их частью, сливаются с белым пространством. Исчезаешь. I Где высятся ясные волшебные горы Скандинавии и розы кругом, Тенгелиё струит свои быстрые воды. Джеймс Томсон. «Четыре времени года» [1] Самуэль День третий Родился я трижды, но на этом все и кончится. В этих углах блуждает смерть. Появился на свет девятнадцать лет четыре месяца семь дней и шестнадцать часов назад. Перелистал назад книгу жизни, было время. Ворвался в этот мир среди ярких огней центральной больницы, с овальной головой, покрытой кровью и плацентой, хотя отец всегда говорил, что парни Сом

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пес перепугается, начнет кусаться, а с ранами мне уже не выжить.

– Смотрю на твою прекрасную шубку и думаю, какая она теплая. Понимаешь, я замерзаю до сумасшествия. Сознаешь ли ты, что я голоден? Нет другого варианта. Пока ты в бегах, я в опасности. Тебе следует кончать это, нельзя так безрассудно носиться, это, в конце концов, невозможно. Смотри, как лес уводит, такой он бывает.

– Итак, подойди же посмотреть, что у меня есть. Мы закончим это сейчас, Нанок. И без того продолжалось слишком долго.

Пес сидит в углу, опустив уши, не смея даже шелохнуться. Я осторожно встаю и наблюдаю за его реакцией. Нанок словно уменьшается, плотнее прижимаясь к нарам, и я понимаю его очень хорошо. Сам лежал на этих нарах в ожидании смерти, знаю, что это такое. Почему в конце надо так безумно бояться?

Делаю шаг ближе. Потихоньку сажусь на другую скамейку, между нами чуть больше метра. Нанок нервничает, пытается закопаться передними лапами за подушку.

– Так, не о чем беспокоиться.

Решаю утомить его. Считаю вслух до ста, потом, перескакивая, до тысячи, мурлычу числа и смотрю в окно. Боковым зрением замечаю, что собака успокаивается. Пою и нахваливаю, что все нормально, к двум тысячам подходим, но у нас есть время. Сижу на месте так долго, что в избе начинает смеркаться. Жду до тех пор, пока Нанок, расслабившись, не укладывается на нарах.

Только тогда продолжаю задуманное.

– Разве не стоит довести это до конца при дневном свете? Напрасно мы откладываем на завтра.

Снова протягиваю руку.

– Подойди же взглянуть, что у меня есть. Ко мне, Нанок, ко мне.

Пес взвизгивает и встает, виляя хвостом.

Он потягивается, тщательно расправляя свои конечности. Вероятно, успел задремать, когда, наконец, удалось полежать на сухом.

– Подойди и возьми угощение, – подбадриваю я и подзываю рукой. Другой рукой держу кочергу, которая по-прежнему лежит на плече.

Нанок встряхивается так, что его хвост ударяется о стену. Затем он беззаботно подходит ко мне.

Разжимаю ладонь.

– Смотри-ка, что здесь, – говорю я, поднимая кочергу высоко в воздух. – Возьми это, мальчик. – Нанок тянется мордой к моей раскрытой ладони. Длинный синеватый язык высовывается наружу. Нанок лижет мою руку.

Он активно слизывает кровь и грязь, и я таю от этого прикосновения. Как долго я этого ждал…

Белый хаски ласкает мою руку своим шершавым языком, и чем больше лижет, тем больше ему это нравится. Он энергично виляет хвостом, словно приглашая меня включиться в игру.

– Черт тебя возьми, – бормочу я и опускаю свое оружие на пол. Ласкаю Нанока рукой, почесываю лоб, треплю за ушами. – Я был здесь так долго.

Наклоняюсь ниже, пес лижет мое ухо. Обнимаю его руками за шею, прижимаюсь к нему лицом. И только тогда позволяю печали заполнить меня.