~
Я брожу по сумрачному двору вокруг хижины, заглядываю под фундамент, перерываю чердак сарая, пытаясь найти подходящий материал для лыж. Складываю в кучу все найденные мною веревки, бросаю их на стол и начинаю конструировать упряжь. Из ивы, вероятно, можно согнуть хомут.
Лес за окном стонет в метели. Снега скоро наметет до паха.
Изба нагревается, вечереет, и я открываю дверцу печки как источник света. Огонь весело полощется на бедре, конечно, нам хорошо. Бросаю взгляд на окно. Оттуда смотрит незнакомый мужчина.
Голод и холод забрали все, лицо как у больного раком, щеки запали, глаза провалились и подернулись пленкой, такой же затуманенный взгляд, как у покойной Вити.
Усталость возвращается в конечности, темнота в мозг.
Сгребаю веревки в кучу и бросаю в огонь. Или стоило бы отправиться отсюда, но куда? С какими мышцами? Не знаю, что это за психическое расстройство только что случилось. Наверное, я был так счастлив, что эта собака наконец-то моя. Ждал этого. Но ожидание было слишком долгим.
– Ты пришел слишком поздно, слышишь, соня? Вставай! Ну, встанешь ты уже отсюда, дурень? – кричу я, сотрясая воздух. Хватаю пса за загривок и тащу к двери. Он скулит и сопротивляется, но я выталкиваю его наружу.
– Иди! Проваливай отсюда, – бушую я, но Нанок не слушается. Он прижимает уши и кружит вокруг меня – кажется, что ищет дыру в дверном проеме, чтобы нырнуть назад к теплу печки.
– Нет! Уходи! – рычу я и хватаю щетку на крыльце. Размахиваюсь. Щетка попадает в бок, собака воет. – Беги! Уходи и спаси себя сам! – кричу я, и силы оставляют меня. Валюсь на тропинку. Вытошнило бы, если бы было чем. Собака бежит к берегу и продолжает оттуда свои прерванные скитания, постепенно сливаясь с белым пейзажем. Метель, кажется, скоро кончится.
Айла
2009
Аава тащит сумку с одеждой с верхнего этажа к дверям. Она опять плакала, это видно по глазам, ой, бедная крошка. Надевает обувь, поднимает дорожные сумки и выходит. Из окна вижу, как она заталкивает сумки в багажник автомобиля, смотрит на двор, затем на дом и отправляется по снежной целине к берегу. Снега по колено, а у нее короткие ботинки. Быстро намочит носки, глупая, но я не хочу ворчать из-за этого. Она идет к ели Арвиити. Дерево – хороший повод делать глупости.
Я достаю пакет Оуты из ящика комода и вытаскиваю из него красный анорак. Ощупываю изношенную ткань, затем кладу куртку на кушетку. Складываю, пряча капюшон и рукава, разглаживаю ладонью скользкую ткань и засовываю обратно в пакет.
– Можно подойти? – спрашиваю у Аавы. Она счистила снег с толстого корня и сидит на нем, поджав коленки. – Хотя к дереву не принято сопровождать, – продолжаю я, вытаскивая из мешка одеяло и расстилая его рядом с Аавой. – Сядь на него, чтобы не замерзнуть.
Аава вытирает сопли рукавом и тянет одеяло под себя.






