ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Дикая собака» – дебютный роман финского писателя Пекки Юнтти о поиске молодым человеком своего истинного предназначения. Девятнадцатилетний Саму вопреки желанию своего отца покидает Пекка Юнтти Дикая собака Роман Pekka Juntti Villikoira * * * Copyright © Pekka Juntti (2022) © Б. Высоцкая, перевод на русский язык, 2024 . ТОО «Издательство „Фолиант“», 2024 * * * Сайми, Эелису и Юхо посвящается – без вас не было бы ничего Ощущаешь запах смолы, помета глухарки в покинутой ямке под снегом, едкий запах сохатого, выполняющего свое дело в питомнике. Чувствуешь градинки пальцами ног, цепкую хватку голода, леденящий воздух в ноздрях. Видишь падающие тени лесных исполинов, космы бородатого лишайника в заповеднике, темные пики гор, согнутый пургой березняк – как белые ребра задранного оленя-самца, и залитую лунным светом поляну, по глади которой скользит тень лисицы. Слышишь призывную трель мохноногого сыча, щебетанье беспечно скачущих синиц, прыжок летящей в ельнике куницы, просыпающийся в кронах ветер и собственное дыхание, монотонное шуршание своих шагов по снегу – шагов родом из вечности, уходящих одновременно в никуда и пронизывающих все. Бежишь сквозь ледяные покровы, через холмы, следуешь по замерзшему руслу ручья, на дне которого затаились окуни и хариусы. Шаги раздаются вновь и вновь, проходят сквозь века, становятся их частью, сливаются с белым пространством. Исчезаешь. I Где высятся ясные волшебные горы Скандинавии и розы кругом, Тенгелиё струит свои быстрые воды. Джеймс Томсон. «Четыре времени года» [1] Самуэль День третий Родился я трижды, но на этом все и кончится. В этих углах блуждает смерть. Появился на свет девятнадцать лет четыре месяца семь дней и шестнадцать часов назад. Перелистал назад книгу жизни, было время. Ворвался в этот мир среди ярких огней центральной больницы, с овальной головой, покрытой кровью и плацентой, хотя отец всегда говорил, что парни Сом

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

~

Я брожу по сумрачному двору вокруг хижины, заглядываю под фундамент, перерываю чердак сарая, пытаясь найти подходящий материал для лыж. Складываю в кучу все найденные мною веревки, бросаю их на стол и начинаю конструировать упряжь. Из ивы, вероятно, можно согнуть хомут.

Лес за окном стонет в метели. Снега скоро наметет до паха.

Изба нагревается, вечереет, и я открываю дверцу печки как источник света. Огонь весело полощется на бедре, конечно, нам хорошо. Бросаю взгляд на окно. Оттуда смотрит незнакомый мужчина.

Голод и холод забрали все, лицо как у больного раком, щеки запали, глаза провалились и подернулись пленкой, такой же затуманенный взгляд, как у покойной Вити.

Усталость возвращается в конечности, темнота в мозг.

Сгребаю веревки в кучу и бросаю в огонь. Или стоило бы отправиться отсюда, но куда? С какими мышцами? Не знаю, что это за психическое расстройство только что случилось. Наверное, я был так счастлив, что эта собака наконец-то моя. Ждал этого. Но ожидание было слишком долгим.

– Ты пришел слишком поздно, слышишь, соня? Вставай! Ну, встанешь ты уже отсюда, дурень? – кричу я, сотрясая воздух. Хватаю пса за загривок и тащу к двери. Он скулит и сопротивляется, но я выталкиваю его наружу.

– Иди! Проваливай отсюда, – бушую я, но Нанок не слушается. Он прижимает уши и кружит вокруг меня – кажется, что ищет дыру в дверном проеме, чтобы нырнуть назад к теплу печки.

– Нет! Уходи! – рычу я и хватаю щетку на крыльце. Размахиваюсь. Щетка попадает в бок, собака воет. – Беги! Уходи и спаси себя сам! – кричу я, и силы оставляют меня. Валюсь на тропинку. Вытошнило бы, если бы было чем. Собака бежит к берегу и продолжает оттуда свои прерванные скитания, постепенно сливаясь с белым пейзажем. Метель, кажется, скоро кончится.

Айла

2009

Аава тащит сумку с одеждой с верхнего этажа к дверям. Она опять плакала, это видно по глазам, ой, бедная крошка. Надевает обувь, поднимает дорожные сумки и выходит. Из окна вижу, как она заталкивает сумки в багажник автомобиля, смотрит на двор, затем на дом и отправляется по снежной целине к берегу. Снега по колено, а у нее короткие ботинки. Быстро намочит носки, глупая, но я не хочу ворчать из-за этого. Она идет к ели Арвиити. Дерево – хороший повод делать глупости.

Я достаю пакет Оуты из ящика комода и вытаскиваю из него красный анорак. Ощупываю изношенную ткань, затем кладу куртку на кушетку. Складываю, пряча капюшон и рукава, разглаживаю ладонью скользкую ткань и засовываю обратно в пакет.

– Можно подойти? – спрашиваю у Аавы. Она счистила снег с толстого корня и сидит на нем, поджав коленки. – Хотя к дереву не принято сопровождать, – продолжаю я, вытаскивая из мешка одеяло и расстилая его рядом с Аавой. – Сядь на него, чтобы не замерзнуть.

Аава вытирает сопли рукавом и тянет одеяло под себя.