ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Дикая собака» – дебютный роман финского писателя Пекки Юнтти о поиске молодым человеком своего истинного предназначения. Девятнадцатилетний Саму вопреки желанию своего отца покидает Пекка Юнтти Дикая собака Роман Pekka Juntti Villikoira * * * Copyright © Pekka Juntti (2022) © Б. Высоцкая, перевод на русский язык, 2024 . ТОО «Издательство „Фолиант“», 2024 * * * Сайми, Эелису и Юхо посвящается – без вас не было бы ничего Ощущаешь запах смолы, помета глухарки в покинутой ямке под снегом, едкий запах сохатого, выполняющего свое дело в питомнике. Чувствуешь градинки пальцами ног, цепкую хватку голода, леденящий воздух в ноздрях. Видишь падающие тени лесных исполинов, космы бородатого лишайника в заповеднике, темные пики гор, согнутый пургой березняк – как белые ребра задранного оленя-самца, и залитую лунным светом поляну, по глади которой скользит тень лисицы. Слышишь призывную трель мохноногого сыча, щебетанье беспечно скачущих синиц, прыжок летящей в ельнике куницы, просыпающийся в кронах ветер и собственное дыхание, монотонное шуршание своих шагов по снегу – шагов родом из вечности, уходящих одновременно в никуда и пронизывающих все. Бежишь сквозь ледяные покровы, через холмы, следуешь по замерзшему руслу ручья, на дне которого затаились окуни и хариусы. Шаги раздаются вновь и вновь, проходят сквозь века, становятся их частью, сливаются с белым пространством. Исчезаешь. I Где высятся ясные волшебные горы Скандинавии и розы кругом, Тенгелиё струит свои быстрые воды. Джеймс Томсон. «Четыре времени года» [1] Самуэль День третий Родился я трижды, но на этом все и кончится. В этих углах блуждает смерть. Появился на свет девятнадцать лет четыре месяца семь дней и шестнадцать часов назад. Перелистал назад книгу жизни, было время. Ворвался в этот мир среди ярких огней центральной больницы, с овальной головой, покрытой кровью и плацентой, хотя отец всегда говорил, что парни Сом

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сажусь рядом с крошкой. Долго ни о чем не говорим, потому что она такая расстроенная, а я не знаю, с чего начать. Наконец, спрашиваю, пыталась ли она еще звонить мальчику.

– Телефон выключен, – говорит она и смотрит мне в глаза. – Бабуля, они убили его.

– Этому я не верю.

– Но он получил три розы. Навеки на острие.

– Это не всегда означает то же самое. Думаю, что он просто заблудился.

– Откуда ты это знаешь?

– У меня такое чувство.

Аава усмехается и дует на пальцы.

– Его стоит сейчас срочно поискать, – продолжаю я.

– Конечно, они его ищут.

– На более широкой территории. Это большая кайра.

Мы сидим тихо и смотрим на реку, которая, расширяясь, переходит в озеро, как это было всегда. Зима подчинила себе все вокруг. Она взяла и нас. Припозднившаяся стая дроздов суетится в прибрежных березах. В порогах гремит лед, а во мне – давно спрятанные слова. Думаю, ничего не поможет, кроме как выдавить их наружу.

– У меня в молодости было нечто похожее, как у тебя с мальчиком, – говорю я, но Аава только смотрит на реку и словно ничего не слышит. – Такие трудные отношения, которые не продлились. Так что я знаю, что это такое.

– Ах, да-а.

– У нас был обмен письмами. В них о том о сем. Тебе стоило бы прочитать их.

– Я сейчас не в состоянии.

– Письма находятся в хижине Керо под нарами, в особом углублении. Там и мои письма, он отправил их обратно.

– Ой, в секретной дыре? Там нет ничего, кроме разбавленного спиртного, да вряд ли это.

– Там они, под гвоздем. Сходи возьми, прежде чем уедешь.

– Нет. Давай когда-нибудь потом, – говорит Аава и смотрит на порог, откуда поднимается

легкий туман. Только центральная часть озера еще не замерзла. Черные воды Тенгелиё струятся сквозь белый ледяной покров тонким, расширяющимся к середине ручейком, как вульва матери-земли.

– Этого человека звали Аарно Илмари Ярви, – говорю я, и Аава словно пробуждается.

– Что?

– Да, так. Он самый. Он был много старше меня.

Аава разводит руками, подыскивает слова, но не может сказать ничего, кроме как

ох-хох.

– По-моему, тебе стоит прочитать эти письма.

– Не настаивай, бабуля. Не сейчас. Схожу когда-нибудь потом.

Продолжаем сидеть. Рвота и понос бурлят в моем животе одновременно. Слова делают это, слова, которые я проглотила так глубоко, что все эти годы не могла даже вспомнить, что они существуют, а теперь их нужно откопать наружу до последнего слога.

– Я родила ему ребенка, – говорю я и чувствую, как Аава шевелится рядом со мной. – Мальчика, – произношу я, и слово проходит сквозь меня, как электрический разряд. Аава вскакивает.

– Какого черта! – кричит она, и я вижу, как она начинает раздуваться. Это растущая грозовая туча, она поглотит все вокруг, прежде чем разразится. В этом она пошла в меня.

– Но у тебя же только один сын!

– Мауно научился с этим жить.