ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он был здесь всегда. Сколько помнил себя. Ждал тело. Иногда тело появлялось, но оказывалось неподходящим. Без имени, или слабым. Тогда он покидал его и снова ждал. Он знал, что тело придет. Сергей Баунт Тело Глава 1 У него не было имени. Там где он родился, имя не нужно. Зачем оно безмозглому кусочку плоти? Имя появлялось, когда появлялось тело. Поэтому каждый раз его звали по-разному. Несмотря на то, что его жизнь начиналась, как жизнь амеб, плавающих рядом, он помнил все. С самого начала. От рождения. Правда, память, как и имя, появлялась потом. Когда появлялось тело. И помнил он не только свое, но и то, что приобретал. Это хорошо. Это помогало. Помогало выжить. А выжить надо любой ценой. Чтобы вернуться и зачать новую жизнь. Тот, кто родится, тоже когда-то отправится на поиск тела. Вечный круговорот. *** Порфирий в последний раз осмотрел избу. «Нет, все сделал так, как надо». Если кто-то появится здесь, сразу поймет, что хозяин был работящим и следил за жильем, как положено. Все прибрано, чистенько. Немудрящая посуда стоит на своем месте. Печь вычищена. И даже растопка подготовлена. Дрова сухие, лиственные. Заходи и живи. Он вздохнул. Вряд ли кто увидит все это. Зря он старался. Он хотел выругаться, но удержался. Обет, есть обет. Нельзя ругаться, иначе бог не станет помогать ему. А помощь ох как нужна. «Все, посидел на дорожку, пора». До урочища путь не близкий. Скоро встанет солнце, а дело надо делать, пока светло. Только тогда у него будет шанс. Он поправил сапоги, встал, потом накинул на плечи мешок с немудренной едой, взял винтовку, перекрестился на место, где когда-то стояла икона, и шагнул к выходу. У дверей опять остановился. Взгляд мимо воли наткнулся на, стоявшие рядом, две пары сапог. Большие, взрослые и поменьше. Жены и дочери. На гвозде у самой колоды висел старый дождевик. Его накидывала жена, когда выбегала во двор в дождь. Он зачем-то поправил плащ,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Под присмотром. Так надежнее. Хотя еще не одно из этих существ не пыталось применить силу, или убежать, но все могло случиться. Они могли двигаться, хотя с каждым днем они становились все медленнее. Но скоро морозы должны закончиться. И Порфирий знал, что тогда произойдет. Он уже попробовал отогреть одного мертвого мальчишку. По мере того, как тело согревалось, движения мертвеца становились все более быстрыми. Порфирий не стал доводить эксперимент до конца. Ему совсем не нужен был мертвец, за которым он не сможет угнаться. Хотя бояться их теперь, он почти перестал. Но здоровый охотничий инстинкт подсказывал, что даже безмозглое, ничего не соображающее животное может быть опасно.

Теперь, когда все односельчане мертвы, наступил момент, который он так долго оттягивал. Но дальше ждать нельзя. Когда-то он хотел похоронить всех как положено, в землю. Он даже выбрал место для нового кладбища. Не хоронить же одержимых вместе с обычными людьми, на старом освященном. Этот его план был построен на предположении, что «живые» мертвецы постепенно замерзнут по-настоящему. Вроде бы демон в облике дочери говорил о таком. Что жизнь в них остановится. Но этого не случилось. Замерзшие трупы, до конца так и не обездвижились. Они стали медленнее, почти не шевелились, но окончательного исхода не произошло. А теперь, после эксперимента с мальчишкой, он представлял, что будет дальше. Когда придет весна.

Он не может удерживать их здесь вечно. Мало ли что может произойти с ним или с мертвецами. Порфирий понял это давно, но решился лишь несколько дней назад. До принятия решения, он неделю, просто существовал. Приходил, смотрел на этот улей живых-мертвых людей, потом уходил и целый день делал вид, что чем-то занят. Лишь бы не думать о том, что это все надо заканчивать. Это было страшное решение. Он даже не представлял, как можно будет после такого жить дальше. Но другого выхода Порфирий не видел.

Он залез в погреб впервые после того, как в тот памятный день спрятал тут Василия, Настасью и Глафиру. Жещины лежали сразу у входа, а Василия он тогда первым утащил подальше в угол. Его сейчас даже не видно было. Тело пряталось в темноте.

Он ожидал, что почувствует боль. Даже горе. Но, глядя, на тело жены, почувствовал только сожаление. «Зачем женился? Ведь мог еще походить женихом, может, встретил бы кого по любви? Загубил только зря девку». Порфирий от таких мыслей даже передернуло. «Что со мной? О чем я думаю? Раскаяться надо, прощения попросить. Ведь убил её я». Он все-таки прошептал:

– Прости, Глаша.

Но внутри ничего не почувствовал. «Совсем я одеревенел, – подумал он. – Как чурбак стал. Такой же, как они». Действительно, постоянная возня с мертвецами, вытянула из него все эмоции. Жизнь у него стала однообразной до тошноты.