Шесть чёртовых лет я смотрел на неё со стороны: на праздниках, в университете, на поляне перед Первым Бегом ее сверстников. Вдыхал её запах и сжимал кулаки до хруста особенно, когда Марк прикасался к ней своими грязными руками. Я ждал, когда она повзрослеет, когда поймёт, когда сама прочувствует нашу связь.
А потом я позволил ей уйти снова, ждал ещё четыре месяца. Стоял на крыльце каждую ночь, поднимал морду к луне и выл. Звал. Молил.
И вот сегодня — я
услышал
.
Не вой в ответ, а топот. Лёгкий, быстрый, такой родной, что сердце пропустило удар. Моя волчица пересекла границу, и я сорвался с места раньше, чем успел подумать.
Лес летел навстречу, ветки хлестали по морде, но я не ощущал и толики дискомфорта. Только её запах. Новый. Терпкий, сладкий, пьянящий — вишня и слива. И где-то глубоко, на самом дне — отголоски тех самых лесных фиалок после грозы, которые свели меня с уже почти семь лет назад.
Она изменилась. Стала другой. Полностью МОЕЙ.
Я бежал не на пределе. Я хотел растянуть это состояние, безжалостную эйфорию, усилить наше ощущение друг друга: каждый выдох, каждую частичку нашей новой связи. Она тоже дразнила меня — петляла, ускорялась, снова сбавляла. Играла. Звала.
А потом я увидел её.
Чёрную волчицу, такую похожую на меня самого, только меньше, изящнее, с шерстью, которая отливала синевой в лунном свете. Ни одного багряного всполоха. Только бархатная, глубокая чернота. Моя точная копия в женском обличье. Идеальная пара.
Она летела прямо на меня, и я замер.
Она сбила меня с ног — намеренно, с разбегу. Я мог бы увернуться, мог бы перехватить инициативу, но не стал. Позволил. Потому что её вес, её тепло, её запах, окутавший меня со всех сторон — это было то, ради чего я жил.
Мы покатились по снегу, и она оказалась сверху. Нависла надо мной, тяжело дыша, и смотрела прямо в глаза. В её взгляде не было страха. Не было ненависти. Было что-то другое — тёплое, глубокое, обещающее.
А потом она лизнула мой нос. Один раз. Легко. И отскочила.
Рванула прочь, взметая снег, и скрылась между деревьями. Я лежал, оглушённый, и не мог пошевелиться. Она снова вздумала играть. Эта маленькая, наглая волчица решила раззадорить своего Альфу.
Зверь внутри зарычал от восторга.
Я поднялся, стряхнул снег с шерсти и медленно, очень медленно, пошёл за ней. Не бегом — шагом. Смакуя каждый вдох, каждый новый оттенок её запаха, который ветер доносил до меня.
Вишня и слива. Спелая, терпкая, пьянящая. Этот аромат сводил с ума, заставлял кровь быстрее бежать по венам, а тело — напрягаться в предвкушении.
Она привела меня к коттеджу. Сама унюхала мою обитель последних месяцев.
Я замер на опушке, сливаясь с тенями. Луна надо мной замерла ярким диском. Впереди — дверь, за которой она скрылась.
Я ждал. Не мог подойти сразу — слишком многое поставлено на карту.






