ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

–Ты действительно думала, что сможешь просто уйти, Лия? –ледяной шёпот Адриана обжигает кожу, а его мощные руки смыкаются на моей талии, не оставляя шанса на побег. –Теперь ты больше не Яра Бах Одержимость Старшего Пролог — Ты правда думала, что я выберу «пустышку» вроде тебя вместо настоящей волчицы? Голос Марка, еще вчера шептавший мне клятвы о вечной любви, теперь хлестал по лицу больнее ледяного ветра. Мы стояли на священной поляне у кромки леса. Вокруг — вся стая. Десятки пар глаз, светящихся золотом в предвкушении Ночи Первого Бега. Воздух дрожал от коллективного возбуждения, пах хвоей, адреналином и тем особым, звериным жаром, который я должна была разделить с ним. — Марк, нам было по пятнадцать, когда ты назвал меня своей, — я сделала шаг к нему, пытаясь поймать его взгляд, но он смотрел сквозь меня. — Шесть лет. Мы вместе шесть лет! Ты обещал, что сегодня мы обернемся парой. — Шесть лет я ждал, когда в тебе проснется хоть что-то, кроме человеческой слабости, Лия, — он скривился, и его кожа на шее начала мелко подрагивать — зверь рвался наружу. — Если бы не мать, я бы никогда на тебя не взглянул. Мне не нужна дефектная девка, от которой пахнет просто... человеком. Мое сердце пропустило удар, а потом рассыпалось в пыль. — Дефектную? — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Ты называешь меня так после всего, что между нами было? — Между нами была детская, наивная влюбленность, — Марк обернулся к Селене, которая стояла чуть поодаль, дерзко выставив бедро. Она уже начала раздеваться, сбрасывая одежду перед оборотом, и ее тело светилось здоровьем и первобытной силой. — А теперь началась взрослая жизнь. И в этой жизни мне нужна она. Селена подошла к нему, по-хозяйски положила ладонь на его грудь и обернулась ко мне с торжествующей улыбкой. — Не мучай парня, Лия. Иди домой. Почитай книжку или что вы там, люди, делаете по вечерам? Вокруг послышались

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если я сорвусь сейчас, если навалюсь всей своей многолетней голодной тоской — могу сломать. Испугать. Заставить снова убежать.

Она выглянула из-за двери. Голая, бледная, светящаяся в лунном свете. Её тело изменилось — стало тоньше, острее, но при этом невероятно женственным. Каждый изгиб, каждая родинка — всё было новым, но таким родным.

Она обхватила себя руками, дрожала от холода, но не уходила.

— Адриан? — голос сорванный, хриплый, отчаянный.

Я молчал. Смотрел, как её соски сжимаются, как по коже бегут мурашки, как брови взлетают вверх, получив в ответ тишину.

— Адриан!

Она вышла на крыльцо, свирепая, в боевой позе, руки были уже опущены, а кулаки сжаты, грудная клетка так маняще поднималась из-за тяжести дыхания. Луна освещала каждый волосок на её теле, каждую капельку влаги растаявшего снега. Она была прекрасна. И она была

моей

.

Я пополз.

Волком. Медленно, беззвучно, прижимаясь брюхом к снегу. Моя чёрная шерсть сливалась с тенями, и даже луна не выдавала меня. Лия могла бы заметить, но она смотрела вперёд, в темноту, не фокусируясь на движении сбоку.

Её запах стал сильнее. Возбуждение, желание, капелька страха — всё смешалось в один пьянящий коктейль.

Я подобрался вплотную к крыльцу. Её босые ступни стояли в паре сантиметров от моей морды. Тонкие щиколотки, хрупкие, такие уязвимые.

Сейчас.

Оборот — резкий, почти болезненный. Кости хрустнули, перестраиваясь, шерсть втянулась в кожу, тело выпрямилось. Я стиснул зубы, заглушая рык — не хватало ещё напугать её звуками превращения.

И голый, мокрый, дрожащий от холода и желания — я схватил её за лодыжки.

Она вскрикнула, теряя равновесие. Я рванул её на себя, поддерживая за талию, и перекинул через плечо. Её тело прижалось ко мне — ледяное, такое податливое, что у меня перехватило дыхание.

Никакого сопротивления. Только тихий выдох и пальцы, вцепившиеся в мою спину.

Я нёс её в дом. Медленно, торжествуя, предвкушая. Каждая ступенька отдавалась в груди глухим ударом. Моя ладонь легла на её ягодицу — туго, горячо. Я пытался огладить нежно, но пальцы не слушались, сжимались, впивались в мягкую плоть, оставляя следы.

На последней ступени я сорвался.

Пальцы скользнули вниз, в ложбинку, и погрузились в теплое, мокрое. Она сжалась вокруг меня — туго, влажно, так чертовски правильно. Я зарычал, чувствуя, как её тело отвечает на каждое движение.

Она не издала ни звука. Только сильнее притянула меня к себе, обняв за талию. Ее волосы щекотали мои ноги, это доказывало реальность происходящего, и радости моей не было границ.

Я вытащил пальцы, помассировав разок вокруг, поднёс к лицу и растёр влагу между большим и средним с указательным, чувствуя её запах, её вкус, её суть.

И облизал.

— М-м-м. — рык удовольствия вырвался из груди, низкий, вибрирующий, нечеловеческий. — Вкусная.