ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

–Ты действительно думала, что сможешь просто уйти, Лия? –ледяной шёпот Адриана обжигает кожу, а его мощные руки смыкаются на моей талии, не оставляя шанса на побег. –Теперь ты больше не Яра Бах Одержимость Старшего Пролог — Ты правда думала, что я выберу «пустышку» вроде тебя вместо настоящей волчицы? Голос Марка, еще вчера шептавший мне клятвы о вечной любви, теперь хлестал по лицу больнее ледяного ветра. Мы стояли на священной поляне у кромки леса. Вокруг — вся стая. Десятки пар глаз, светящихся золотом в предвкушении Ночи Первого Бега. Воздух дрожал от коллективного возбуждения, пах хвоей, адреналином и тем особым, звериным жаром, который я должна была разделить с ним. — Марк, нам было по пятнадцать, когда ты назвал меня своей, — я сделала шаг к нему, пытаясь поймать его взгляд, но он смотрел сквозь меня. — Шесть лет. Мы вместе шесть лет! Ты обещал, что сегодня мы обернемся парой. — Шесть лет я ждал, когда в тебе проснется хоть что-то, кроме человеческой слабости, Лия, — он скривился, и его кожа на шее начала мелко подрагивать — зверь рвался наружу. — Если бы не мать, я бы никогда на тебя не взглянул. Мне не нужна дефектная девка, от которой пахнет просто... человеком. Мое сердце пропустило удар, а потом рассыпалось в пыль. — Дефектную? — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Ты называешь меня так после всего, что между нами было? — Между нами была детская, наивная влюбленность, — Марк обернулся к Селене, которая стояла чуть поодаль, дерзко выставив бедро. Она уже начала раздеваться, сбрасывая одежду перед оборотом, и ее тело светилось здоровьем и первобытной силой. — А теперь началась взрослая жизнь. И в этой жизни мне нужна она. Селена подошла к нему, по-хозяйски положила ладонь на его грудь и обернулась ко мне с торжествующей улыбкой. — Не мучай парня, Лия. Иди домой. Почитай книжку или что вы там, люди, делаете по вечерам? Вокруг послышались

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она сжала ноги, напрягая мышцы, но промолчала.

Дальше я почти бегом занёс её в спальню и опустил на тёмные простыни. Она откинулась назад, разметав волосы по кровати, и лунный свет залил её тело: такую светлую кожу, просто невероятно гладкую.

Я замер на мгновение, впитывая зрелище. Моя пара. Моя жизнь. Здесь. Со мной.

Потом упал на колени.

class="p1">Развёл её ноги, сгибая в коленях и прижимая к кровати. Она была открыта передо мной — вся, без остатка. С имитацией крыльев, словно бабочка. И я впился в неё ртом, выпивая нектар.

Лизал. Втягивал в рот её нижние губы, чувствуя, как они пульсируют на языке. Обдавал горячим дыханием промежность, и она выгибалась навстречу. Проникал языком глубоко, так глубоко, как только мог, и она стонала — тихо, сдавленно, умоляюще.

— Адриан... подожди...

Она вцепилась в мои волосы, но не оттолкнула — прижала крепче. Я чувствовал, как её бёдра дрожат, как мышцы сжимаются вокруг моего языка.

Я не стал медлить, мне было мало.

Перевернул её одним движением, ставя на колени. Моя ладонь надавила на поясницу, заставляя прогнуться, открывая передо мной всё — розовое, сжатое, такое запретное.

— Нет... НЕ НАДО!...

Она попыталась закрыться рукой, но я рыкнул — коротко, властно. Лия отступила.

Я опустил голову и лизнул

там

. Меня разрывало от знания, что ни один мужчина не прикасался к моей паре ранее.

Она вскрикнула — от стыда, от неожиданности, от того, как остро это ощущалось. Я лизал, водил языком по тугим мышцам, проникал внутрь, чувствуя, как она сжимается вокруг меня. Мои пальцы вошли в её киску — два сразу, влажные, скользкие — двигаясь в такт языку.

Она кончила. Внезапно, сильно, сотрясаясь всем телом, с криком, который разорвал тишину комнаты. Её мышцы сжимали мои пальцы, мой язык, и я чувствовал каждую пульсацию, каждый спазм.

Мой зверь довольно урчал, он бы и сам вылизал ее волчицу целиком и полностью.

Я выпрямился.

Член рвался в бой — твёрдый, пульсирующий, готовый взорваться. Я даже не думал о том, чтобы сдерживаться. Не мог.

Я вошёл.

Одним толчком. На всю длину.

Она закричала — от боли, от наслаждения, от того, как тесно и правильно я заполнил её. Я замер, чувствуя, как её стенки сжимаются вокруг меня.

Ей было больно. Я видел это по тому, как её пальцы вцепились в простыни, как побелели костяшки. Я провёл рукой по её клитору, массируя, успокаивая, снимая напряжение.

— Терпи, — прохрипел я. — Я не могу нежнее.

Я двигался медленно, но входил глубоко — до упора, до самого основания. Каждый толчок отдавался во мне искрой, каждый её вздох — ударом в сердце. Она была такой тугой, такой горячей, такой

моей

.

Я вышел. Пересилив себя.

Увидел кровь — алую, яркую на бледной коже её бёдер. И такое же яркое кольцо крови на себе.

Подхватил её на руки, усаживая к себе на колени.