Обидел серьезно и, что хуже всего, намеренно. Поверь, я уже за это наказан. Последние три месяца мне пришлось провести в аду, в самом его пекле. Теперь я здесь, чтобы просить прощения и пощады.
Его голос был мягок, как бархат, а глаза казались бездонными зеркалами. Я смотрела в них и видела свое отражение. Эдуард сделал крошечный шаг навстречу ко мне и тихо сказал:
– Я люблю тебя.
Несколько секунд я рассматривала его лицо. А потом разревелась. Громко, захлебываясь слезами, и привлекая внимание проходивших мимо людей.
Солус притянул меня к себе, крепко прижал к груди, что-то горячо зашептал на ухо.
Мои плечи ходили ходуном. Я вцепилась в пуговицы его пальто, не делая ни малейшей попытки остановить накатившую истерику.
– Ты – ненормальный садист, – всхлипывая и заикаясь, говорила я, уткнувшись носом в его вязаный шарф. – Душу мне вытрепал! Кровь мою выпил! Где ты был эти три месяца? Почему молчал? Зачем свалился мне на голову сейчас? Я ведь только начала привыкать, к тому, что больше никогда тебя не увижу! Что тебе от меня надо, Эд? Какое прощение? Какая пощада? Господи! Что ты вообще намерен делать?!..
– Я на тебе женюсь, – спокойно ответил Солус.
Моя истерика тут же сошла на нет. Я запнулась на полуслове и, оторвав лицо от груди барона, удивленно на него уставилась. Эдуард был невозмутим, как каменные своды его фамильного замка.
– Пошел ты к черту, – выплюнула я, оттолкнув его от себя.
Сунула ему в карман футляр с драгоценностями, а потом развернулась и быстро пошла вперед. Солус меня догнал и все так же невозмутимо зашагал рядом. Несмотря на бушующее внутри негодование, прогонять его я не стала, и некоторое время мы просто шли по улице – молча и неизвестно куда.
– Кажется, у тебя сейчас обеденный перерыв, – наконец произнес Эдуард. – И ты наверняка намеривалась провести его в кафе.
– Намеривалась.
– Если не ошибаюсь, сейчас мы идем в другую сторону.
– Плевать.
Барон пожал плечами. Я коротко выдохнула.
– Ты серьезно сделал мне сейчас предложение?
– Конечно, серьезно.
– Прямо так, посреди улицы?
– Честно говоря, я планировал поговорить об этом в другой обстановке. Но вышло, как вышло. Ты станешь моей женой?
– Нет.
– Ну же, София, не капризничай. Ты ведь любишь меня.
– С чего ты взял?
– Об этом сказала твоя истерика. Будь ты ко мне равнодушна, просто прогнала бы меня прочь.
– Как это сделал ты, да? В Ацере, в прошлом году.
– Совершенно верно.
Я остановилась, сложила руки на груди.
– Ты сказал, что нам не следует продолжать знакомство. Что ты забылся, переступил приличия и очень об этом жалеешь. И вдруг ты приезжаешь сюда, привозишь украшения своей матери, зовешь замуж. Удивительная непоследовательность, не находишь?
– Все так. Я согласен, – улыбка Солуса была кривой и вымученной.






