– Я – трусливый малодушный эгоист, привыкший жить для себя. Но я не лжец. В Ацере мне очень нравилось ухаживать за тобой, София. Кормить пирожными, дарить подарки, гулять по улицам, разговаривать у камина. Ты – огонек. С тобой тепло и уютно, – его лицо снова стало серьезным. – Я ведь действительно перешел границы, Софи. Я никогда никому не раскрывал душу. Тебе же мне хотелось рассказать о себе все. Хотелось, чтобы ты увидела: я не высокомерный аристократ, не кровосос из страшной старинной сказки, я – это я. И ты увидела. Приняла меня таким, каков я есть, без страха и отвращения. Происшествие же в склепе необычайно изменило мое отношение к жизни и к самому себе. Я вдруг понял, что могу за тебя убить. Волка, человека – все равно. Поверишь ли, раньше со мной такого не бывало.
Он тихо усмехнулся.
– В тот вечер я сказал Руфине Дире правду – мои руки не были запачканы в людской крови. Теперь же я виновен в смерти двоих человек. Это… ужасно. Когда-нибудь с меня спросят за сей мерзкий богопротивный поступок. Однако, совершая его, я не сомневался ни минуты. Твоя жизнь важнее моей, София. Именно это, в конце концов, меня испугало. Время твоего пребывания в Ацере подходило к концу, и мне очень хотелось его продлить – не на день и не на неделю, а на годы. Я неоднократно думал о том, как было бы славно, если бы ты осталась со мной навсегда. Собирала бы сказки, быть может, ездила в командировки, но, в конце концов, возвращалась ко мне. Ночью после зимнего маскарада я тоже долго раздумывал. Спрашивал себя: готов ли я впустить в свою жизнь другого человека, столь хрупкого и нежного?
– И решил, что не готов, – прошептала я, чувствуя, как к глазам вновь подступают слезы.
Эдуард кивнул, а потом взял меня за руку, нежно поцеловал замерзшие пальцы.
– Останься ты в замке, мне пришлось бы пересмотреть свой образ жизни. А он много лет был неизменен.
– Свобода и ничего кроме нее?
– Именно. Поверишь ли, я искренне считал, что будет лучше, если мы перестанем общаться. Лучше для всех. Двухсотлетний вампир – не самая удачная партия для умной красивой девушки.
О да, несомненно. Особенно если учесть, что красивая умная девушка вскоре состарится и умрет, а вампир останется прежним и будет жить-поживать еще пару столетий.
– И что же заставило тебя передумать?
– Свобода неожиданно превратилась в одиночество. После твоего отъезда я слонялся по замку, как неприкаянный дух. Считал, что со временем тоска пройдет, однако, становилось только хуже. Я думал о тебе каждую минуту. Вслушивался в тишину, надеясь услышать твои шаги. Непроизвольно искал твое лицо в толпе туристов или уличных прохожих. Ты мерещилась мне всюду, София! В январе я увидел в Бадене девушку в такой же куртке,
как у тебя. Наверное, она очень удивилась, когда я догнал ее и окликнул твоим именем.






