Травяные чаи, которые он пил каждый день, купажировала и заваривала тоже самостоятельно, выпросив у хозяев «Ориона» подробные рецепты. За два года брака я научилась это делать виртуозно. Единственным, чем Эда продолжал снабжать Николас Мун, оставались кровавые коктейли, и в этом его помощь была незаменима.
Солус материализовался в столовой, когда я сервировала стол. Неслышно подошел ко мне со спины, обнял за талию, зарылся носом в волосы на затылке.
– М-м… – пробормотал он. – Какой чудесный аромат…
Вот и пойми, что именно ему понравилось – запах каши или моего нового шампуня. Впрочем, мой барон всегда всем доволен. С момента нашей свадьбы не случилось ничего, что пришлось бы ему не по вкусу или вывело из себя.
Мы поженились в начале лета, спустя три месяца после разговора на холодной пешеходной улице. Бабушке и отцу Эдуард понравился. Правда, бабулю немного смутила наша разница в возрасте («София, девочка, он же почти ровесник твоего папы!»), зато очаровали его безупречные манеры. Папе же в будущем зяте по душе пришлось все – и тонкий ум, и широкий кругозор, и уровень доходов и, в особенности, влюбленные глаза, которыми тот смотрел на меня.
Среди прочих родственников новость о том, что в скором времени я стану баронессой, произвела фурор – в самом положительном смысле этого слова. Больше всех, конечно же, ликовал братец Алекс, сразу же заявивший, что станет частым гостем в нашем исторически ценном и архитектурно прекрасном супружеском гнезде.
Венчание состоялось в Бадене, в старинной церкви под ясным взором витражного ангела. В день свадьбы светило солнце, и медовые глаза Аннабель Солус сияли так ярко и радостно, словно маленькая баронесса была счастлива, что ее старший брат наконец-то обзавелся семьей.
Наша последующая жизнь мало отличалась от той, которую мы вели прошлой осенью. Только у меня значительно прибавилось забот.
Несмотря на переезд в другой регион, работу в университете я не оставила. Узнав, куда именно я уезжаю, мой завкафедрой лично ходатайствовал о заключении со мной договора спецподряда, согласно которому, я должна была один-два раза в год предоставлять кафедре материал для фольклорных сборников и альманахов. В зарплате я, конечно, потеряла, однако все равно осталась довольной, ибо по-прежнему могла заниматься любимым делом и получать за это деньги.
Утраченную часть жалования с лихвой восполнил любимый супруг, отправивший меня составлять и проводить в Ацере тематические «сказочные» экскурсии. Я немного расширила его нововведение, и с упоением рассказывала туристам не только страшные легенды местных деревень, но и истории любви, которые видели старинные стены замка.
В Ацере мне было хорошо.






