— Мне очень нравится Белла, и я женюсь на ней. А ее предыдущий брак мы аннулируем.
Глава 2
Что? Застываю, как ледяная скульптура, не в силах пошевелиться. Этого нельзя допустить! Никто не знает, и сейчас объявлять — не самый подходящий момент. Но ничего другого мне не остается. Иначе до конца жизни не отмоюсь от позора. Стыдно-то как!
— Вы согласны, Белла? — только теперь замечает меня Хафизов. На холодном лице появляется некое подобие интереса.
— Мурад... — запинаюсь, не зная отчества.
— Мусаевич, — тихо подсказывает бабушка.
— Я не могу, Мурад Мусаевич, — повторяю неуверенно.
— Почему? Так любишь своего мужа? — жестко интересуется он. Тонкие губы складываются в суровую складку.
— Нет. Я... Я... — не нахожу слов. Чувствую злой взгляд отца, замечаю полные слез глаза бабушки.
На свадьбе с Равилем настоял мой отец. Я не испытывала любви к мужу. Пыталась уважать. А сейчас мне хочется развестись и отмыться. Не желаю даже вспоминать о Равиле. Лучше из лужи пить, чем жить с этим предателем!
— Пойдем погуляем по саду, Белла, — учтиво предлагает мне руку Мурад. — Поговорим. Надеюсь, твои страхи беспочвенны, и мы быстро все уладим.
Машинально вкладываю пальцы в широкую холеную ладонь. Хафизов чинно ведет меня к выходу и уже в коридоре накидывает на мои плечи собственное пальто. Теплое и такое мягкое. Пропитанное запахом необыкновенного парфюма. Так и хочется зарыться носом в ворсистую кашемировую ткань. Но нельзя. Это неприлично.
Выйдя на крыльцо, порывисто вдыхаю морозный воздух, будто вместе с ним набираю полные легкие смелости, и все никак не могу придумать, с чего начать. Раньше мне не приходилось говорить о личном с посторонним человеком. С мужчиной! Но другого пути нет. Надо во всем признаться Мураду... Мусаевичу. А потом покаяться семье.
— Почему ты приехала одна, Белла? — осторожно осведомляется Хафизов. — Где твой муж?
— Он остался в городе, — выдыхаю я. Первый вопрос не самый страшный.
— Он лучше меня? Чем же? — совершенно спокойно интересуется Мурад. – Я предлагаю тебе совершенно другую жизнь, понимаешь? А ты отказываешься. Не хочешь помочь отцу?
— Нет, не в этом дело, — мнусь я, стараясь не смотреть на высокого сильного мужчину, нависающего надо мной.
— Пойдем в сад, — предлагает он, обернувшись. Видимо, заметил в окне мать или сестру.
— Да, конечно, — киваю я, снова радуясь маленькой передышке. И снова моя рука оказывается в захвате мужской ладони. Вздрагиваю от каждого прикосновения. Так не должно быть. Неправильно это.
Опавшая листва шуршит под ногами, свинцовые тучи нависают предупреждающе, а на душе неспокойно. Да и сам сад с облетевшими с деревьев листьями кажется мне чужим и враждебным, словно не я тут носилась с самого детства. Лазала по деревьям и устраивала куклам дом в кустах смородины.






