ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

- Мурад, я прошу тебя… Заклинаю! Я все выплачу, - дергается отец. – Клянусь! - Конечно, выплатишь, - не поворачивая головы, усмехается Хафизов. - Все зависит от того, по какому ценнику Присвоенная Виктория Борисовна Волкова Глава 1 — Ты почему такая грустная? — раскатывая тонкий пласт теста, поднимает на меня глаза бабушка. — У тебя с мужем все в порядке? — в голосе звучат забота и тревога, искреннее участие. Но я не могу сейчас сказать правду. Что-то сдерживает. — Да, — киваю по привычке. Отворачиваюсь проверить, хорошо ли накалилась плоская сковорода-садж. Кладу первую лепешку и, сморгнув слезы, выдыхаю. «Молчи», — приказываю самой себе. — Еще не время. Нужно собраться мыслями и понять, как действовать дальше. Ясно одно, к мужу я не вернусь. Просто не смогу жить с человеком, предавшим меня. Переворачиваю лепешку, а перед глазами стоит вчерашняя картинка. Приоткрытая дверь в квартиру. Возня, сдавленные голоса — мужской и женский. Мой муж в нашей квартире с другой женщиной! До сих пор стоят в ушах ее стоны. Никак не проходят, как ни пытаюсь отогнать. Зачем только я вернулась домой? Заметила открытое окно на кухне и зарулила. Лучше бы сразу из клиники к родителям поехала! Поделиться хотела с мужем радостным известием. Но так и застыла перед нашей дверью. Раздумывала, заходить или нет. И очнулась только, когда дверь захлопнулась перед моим носом. Сбежав с лестницы, села в машину и поехала к родителям. И только из родного дома отправила сообщение мужу. «Я у мамы. Останусь на выходные». И отключила телефон. — Белла, — окликает меня бабушка. — Ты там уснула? — Сковорода плохо прогрелась, — спохватываюсь я. Выкладываю на блюдо подрумяненную лепешку и беру следующую. За простыми незатейливыми действиями словно забываю о своей беде. И вздрагиваю, услышав, как хлопают ворота. По привычке выглядываю в окно. — Кто там? — выкладывая фарш на тонкий круг теста, деловито интересуетс

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Мне очень нравится Белла, и я женюсь на ней. А ее предыдущий брак мы аннулируем.

Глава 2

Что? Застываю, как ледяная скульптура, не в силах пошевелиться. Этого нельзя допустить! Никто не знает, и сейчас объявлять — не самый подходящий момент. Но ничего другого мне не остается. Иначе до конца жизни не отмоюсь от позора. Стыдно-то как!

— Вы согласны, Белла? — только теперь замечает меня Хафизов. На холодном лице появляется некое подобие интереса.

— Мурад... — запинаюсь, не зная отчества.

— Мусаевич, — тихо подсказывает бабушка.

— Я не могу, Мурад Мусаевич, — повторяю неуверенно.

— Почему? Так любишь своего мужа? — жестко интересуется он. Тонкие губы складываются в суровую складку.

— Нет. Я... Я... — не нахожу слов. Чувствую злой взгляд отца, замечаю полные слез глаза бабушки.

На свадьбе с Равилем настоял мой отец. Я не испытывала любви к мужу. Пыталась уважать. А сейчас мне хочется развестись и отмыться. Не желаю даже вспоминать о Равиле. Лучше из лужи пить, чем жить с этим предателем!

— Пойдем погуляем по саду, Белла, — учтиво предлагает мне руку Мурад. — Поговорим. Надеюсь, твои страхи беспочвенны, и мы быстро все уладим.

Машинально вкладываю пальцы в широкую холеную ладонь. Хафизов чинно ведет меня к выходу и уже в коридоре накидывает на мои плечи собственное пальто. Теплое и такое мягкое. Пропитанное запахом необыкновенного парфюма. Так и хочется зарыться носом в ворсистую кашемировую ткань. Но нельзя. Это неприлично.

Выйдя на крыльцо, порывисто вдыхаю морозный воздух, будто вместе с ним набираю полные легкие смелости, и все никак не могу придумать, с чего начать. Раньше мне не приходилось говорить о личном с посторонним человеком. С мужчиной! Но другого пути нет. Надо во всем признаться Мураду... Мусаевичу. А потом покаяться семье.

— Почему ты приехала одна, Белла? — осторожно осведомляется Хафизов. — Где твой муж?

— Он остался в городе, — выдыхаю я. Первый вопрос не самый страшный.

— Он лучше меня? Чем же? — совершенно спокойно интересуется Мурад. – Я предлагаю тебе совершенно другую жизнь, понимаешь? А ты отказываешься. Не хочешь помочь отцу?

— Нет, не в этом дело, — мнусь я, стараясь не смотреть на высокого сильного мужчину, нависающего надо мной.

— Пойдем в сад, — предлагает он, обернувшись. Видимо, заметил в окне мать или сестру.

— Да, конечно, — киваю я, снова радуясь маленькой передышке. И снова моя рука оказывается в захвате мужской ладони. Вздрагиваю от каждого прикосновения. Так не должно быть. Неправильно это.

Опавшая листва шуршит под ногами, свинцовые тучи нависают предупреждающе, а на душе неспокойно. Да и сам сад с облетевшими с деревьев листьями кажется мне чужим и враждебным, словно не я тут носилась с самого детства. Лазала по деревьям и устраивала куклам дом в кустах смородины.