ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Беглец Екатерина Стадникова Прятаться и убегать. Убегать и прятаться. Все, чему она научилась. Снова это мерзкое чувство. Удушливый едкий дым лезет в горло, печет ноздри. Нет ничего гаже горелого человечьего мяса. Потрескавшиеся от жара кости. Узнать прежнее лицо можно только по зубам, которые так часто мелькали в ласковой улыбке. Беснующаяся толпа, глумящаяся над останками тех, кто был дорог. Рвущая друг у друга тряпки с золотым шитьем. Алые, страшные, как смерть, факелы. Крики, лязг, рев пламени. Мама, мамочка, за что? Под мостом сыро и темно. Склизкие камни, черная вода, блестящая, как оникс. Самые страшные на свете слова: «Вон они! Держи их!». Плеск. Удары палками, свист стрел. Острая боль. Снова плеск. Руки, сильные руки мужчины в мягких красных перчатках. Неужели нас спасут? Высокая женская фигура в зеленой робе. С кончиков ее пальцев в толпу летят снопы молний. Хорошо бы уметь так. Толпа воет и визжит. Кто-то падает, кто-то пытается укрыться. «Бегите!», – приказывает женщина. Но руки в перчатках не пускают. Жесткие, как сталь, они душат. Сквозь толпу проносятся рыцари. Алые плащи (алые факелы!), обезумевшие кони в мыле скользят по мостовой. Скрежещут подковы. Рука в красной перчатке сжимает кинжал. Женщина кричит. Почему она так кричит?!.. Львиная храбрость – все, что остается, когда ты маленький и слабый. Больно сжать челюсть. Ткань рубашки на твердой, как железо, руке пропиталась соленой невкусной кровью. Удар. Такой сильный, что из глаз брызнули слезы. Еще и еще. Рукояткой кинжала в висок, в лицо. Лезвие скользнуло по лбу. Вместо слез на лице кровь. Горячая и липкая. Своя, не чужая. Земля дрогнула. Короткий полет. Плеск. Течение. Удушье и вонючий, поросший тиной желоб. Сон. Просто сон. Дыхание сбилось. Сердце бешено колотилось в груди. Не было страшного челов

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Остановись, негодяй? Серьезно? – всхлипывал от нервного смеха Навен, открывая портал дрожащей в пальцах руной.

– Я импровизировал, – парировал Леннарт, крепко держа Готфри за шкирку.

– Вам бы двоим на ярмарках выступать, – бросил гизриец и исчез вместе с Леннартом в кольце света.

Навен прошел последним, и портал закрылся за ним.

«Прости, что покидаю тебя так внезапно. Я вырву из сердца саму память о тебе, лишь бы сохранить твою жизнь. Забудь, что знала меня. Забудь наши дни и ночи. Забудь мое имя. Забудь».

Из письма неизвестного к Каси Кателлинг.

Это было странное место, непохожее ни на что другое. Под ногами стелился ковер теплого ароматного мха. Тот же мох карабкался по шершавым неровным стенам почти к самому своду просторной залы, плавно уходящей вверх. Огромные, как мельничные жернова, шляпки полупрозрачных грибов разливали ровный голубоватый свет. Где-то бормотал ручей. Зала сошла бы за простую пещеру, если бы не спирали узоров из белых камней, проступающие сквозь мох. Все они вели к возвышению, где под гроздью переливающихся кристаллов расположилась нетронутая временем гигантская статуя.

– Это храм, – без особой надобности сообщил Навен. – Мадары.

Он указал на статую. Каменная женщина на сносях сидела скрестив ноги. Бережно вытесанные струи волос уходили в землю, словно корни деревьев, образуя полукруг. Богиня со счастливой улыбкой обнимала гладкий каменный шар. Одна рука статуи лежала сверху, прикрывая грудь, другая поддерживала шар снизу. Даже не видя ни одного изваяния Мадары прежде, тяжело спутать ее с кем-то еще.

Как зачарованный, Навен приблизился к статуе. На шаре виднелись отпечатки десятков ладоней. Он достал руну, легонько подбросил и тут же зажмурился. Конечно, это была кровь. Свет оказался таким ярким, что по щекам Навена скользнули слезы. Не в силах сопротивляться, он немедленно приложил руку к каменному чреву. Толчок под пальцами заставил мурашки скользнуть по спине.

Читать дальше

Конец ознакомительного отрывка

Купить книгу

– Здесь так… – Готфри потерял слова.

Он тоже смотрел на статую широко распахнутыми глазами. В своей растянутой, перемазанной копотью робе гизриец выглядел особенно жалко. Готфри несомненно чувствовал силу, собранную в этом месте, как собирается роса в чашечке цветка.

– Я все еще еретик?

– Мы все еретики.

Один Леннарт ничего не чувствовал. Он с интересом изучал светящиеся грибы. Гизриец презрительно фыркнул.

– Что ты намерен делать? Как я понимаю, теперь лидер ты. Так веди. – Готфри выпрямился, отгоняя остатки наваждения.

– Как позвать Айвена? – прямо спросил Навен. – Откуда умение?

– Я научился этому у духовника моей тетки. Она верила во всех богов. А статуэтка Балнара занимала важное место в ее покоях.