ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Беглец Екатерина Стадникова Прятаться и убегать. Убегать и прятаться. Все, чему она научилась. Снова это мерзкое чувство. Удушливый едкий дым лезет в горло, печет ноздри. Нет ничего гаже горелого человечьего мяса. Потрескавшиеся от жара кости. Узнать прежнее лицо можно только по зубам, которые так часто мелькали в ласковой улыбке. Беснующаяся толпа, глумящаяся над останками тех, кто был дорог. Рвущая друг у друга тряпки с золотым шитьем. Алые, страшные, как смерть, факелы. Крики, лязг, рев пламени. Мама, мамочка, за что? Под мостом сыро и темно. Склизкие камни, черная вода, блестящая, как оникс. Самые страшные на свете слова: «Вон они! Держи их!». Плеск. Удары палками, свист стрел. Острая боль. Снова плеск. Руки, сильные руки мужчины в мягких красных перчатках. Неужели нас спасут? Высокая женская фигура в зеленой робе. С кончиков ее пальцев в толпу летят снопы молний. Хорошо бы уметь так. Толпа воет и визжит. Кто-то падает, кто-то пытается укрыться. «Бегите!», – приказывает женщина. Но руки в перчатках не пускают. Жесткие, как сталь, они душат. Сквозь толпу проносятся рыцари. Алые плащи (алые факелы!), обезумевшие кони в мыле скользят по мостовой. Скрежещут подковы. Рука в красной перчатке сжимает кинжал. Женщина кричит. Почему она так кричит?!.. Львиная храбрость – все, что остается, когда ты маленький и слабый. Больно сжать челюсть. Ткань рубашки на твердой, как железо, руке пропиталась соленой невкусной кровью. Удар. Такой сильный, что из глаз брызнули слезы. Еще и еще. Рукояткой кинжала в висок, в лицо. Лезвие скользнуло по лбу. Вместо слез на лице кровь. Горячая и липкая. Своя, не чужая. Земля дрогнула. Короткий полет. Плеск. Течение. Удушье и вонючий, поросший тиной желоб. Сон. Просто сон. Дыхание сбилось. Сердце бешено колотилось в груди. Не было страшного челов

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– И ты еще смеешь называть кого бы то ни было еретиком, – ухмыльнулся Леннарт.

– Не время и не место! – осадил друга Навен.

Фокус оказался прост. Готфри пытал и убил темного жреца, хранителя тайны. Он заметил, что сестра даже в периоды бешенства не могла в полную силу нападать на тех, кто был ей по-настоящему дорог. Так отец Илоны и сам Готфри пережили резню в замке Гиз.

С помощью этих знаний он надеялся отманить сестру в безопасное место и запереть, пока все не уляжется.

– Вот чего монстр… Айвен того мальчика терзать не стал. – Леннарт сидел на камне, уставившись себе под ноги. – Я как его увидел, сразу пришла мысль. Малец на племянника похож. Все, что брату от супруги-покойницы осталось.

– Потому в конвойные тебя и назначили, – как бы между прочим бросил Готфри.

– Объяснись! – Лицо корладца побагровело.

– Расчет был, что вы друг дружку убить не сможете. Это же очевидно. Ну и ты – гарантия побега. От тебя ускользнет незамеченной и хромая беременная корова.

Леннарт сорвался с места и врезал гизрийцу в челюсть. На этот раз Навен не стал его останавливать.

– Правда глаза колет? – Готфри выплюнул кровь. – Я до конца не понимал, как он освободился из клетки. Честно подозревал тебя. Что ты из благих побуждений выпустил.

– Клетку разворотило магией изнутри, – признался Навен. – Я бы не нашел следы, если бы кто-то зачаровал, к примеру, основательно попорченный труп. Догадаться можно, но это надо именно разбираться. Тогда меня больше заботило, куда оно сбежало, чем как вырвалось. Дохлая собака удивила, но не настолько, чтобы продолжить думать о ней.

– Наместник, моя дядя, хотел сплавить проклятье в Корлад, – на всякий случай защищая голову руками, продолжил гизриец. – Его раны были серьезнее моих. Когда я уезжал, понимал, что мы уже не встретимся. Туда ему и дорога. Кто-то еще знал его тайну. Знал, что он собственную дочь превратил в оружие. Я пытался спасти сестру. Даже нашел ведьму, которая разбиралась в подобных вещах. Вонючая старуха сбежала, как только в замок прибыли люди регента. К тому моменту Илона уже была убита.

Он метнул в Леннарта ядовитый взгляд. Словно говоря: «Я знаю, что ты спал с моей сестрой».

– Почему Хоринг? – Навен хмурился. – Ватто? Залежи нен? Де Вельт?

– Сначала я думал, что дело в мутной истории с исчезновением последней верховной жрицы Мадары где-то на островах. – Готфри многозначительно кивнул на статую. – Снимать такие проклятия умели только мадаритки. В полной уверенности, что убийца Илоны ускользнет от правосудия благодаря связям своей семьи с Великим Магистром, я решил действовать сам. А отец, человек неглупый, повесил мне на хвост ищейку Фрише.

– Великий Магистр – человек чести! – Глаза Леннарта заблестели.

– Великий Магистр? Навозный червяк!

На этот раз Готфри был готов к нападению.