Чарли как раз собиралась закрыть дверь, когда ее взгляд упал на письменный стол. Там лежало несколько фотографий. Чарли быстро проскользнула внутрь. Поначалу она не поверила своим глазам. Четыре почти идентичные фотографии — девушка в белом платье, лежащая на белом помосте, сложив бледные руки на груди, темные волосы распущены, а вокруг губ — знакомая решительная складка. Франческа. Девушка на фотографиях — это Франческа Мильд.
На следующий день меня разбудили «радостной» вестью, что моя сестра приедет домой. Мама сказала, что было бы так мило, если бы мы зарыли топор войны и приятно провели вместе время.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу
Я ответила, что не понимаю, о чем она говорит. Мы с Сесилией никогда приятно не проводили вместе время.
При свете дня на лестнице Сесилия выглядела почти прозрачной. По совету мамы я вышла встречать ее у машины, когда они с папой подъехали и остановились у дома.
— Какие красивые львы, — произнесла Сесилия без всякого энтузиазма.
— Они весят больше ста килограммов, — ответила я. — Каждый.
Сесилия не ответила, но подошла ко мне и чмокнула в щечку в воздухе, словно я была дальней знакомой.
— Надо сфотографироваться, — сказал папа. — Когда все в сборе после такого большого перерыва.
Он позвал маму. Поначалу она не хотела сниматься, но вскоре сдалась, и папа принес фотоаппарат со штативом и автоспуском. Поставив нас в ряд между львов, он велел нам улыбаться.
— Я моргнула, — сказала я.
— Не думаю, — ответил папа. — Обычно мы моргаем после того, как сверкнула вспышка. Отличная получится фотография.
За обедом все показалось мне таким чинным и безупречным, что у меня возникло острое желание пролить соус на скатерть или разгрызть бокал, как я делала в детстве. Я так устала от пустопорожних разговоров. Черепица на крыше хлева, которая начала осыпаться, участок, грибы. Папа не мог припомнить второй такой грибной осени. Я начала говорить о рододендронах — пожалуй, их действительно следовало бы срезать, тогда фасад нашего дома смотрелся бы более стильно. Когда мама с папой договорились до того, что, может быть, стоит посадить у сторожки привратника живую изгородь из туи, из меня вдруг словно весь воздух вышел. Я откинулась на стуле и посмотрела в потолок. Тогда-то я и увидела пятно.
— Сырость, — сказала я, указывая пальцем. — Смотрите, протечка.
И разговор перешел на то, насколько серьезно обстоит дело, затронута ли только внешняя часть крыши или влага проникла глубже, дождевая ли вода или прорвало трубу. Мама надеялась, что это случайность и пятно можно просто закрасить.
Я же сказала, что надо разобрать крышу и досконально выяснить, откуда все это берется. А то еще, чего доброго, распространится, и в один прекрасный день на нас обрушится потолок.






