ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Lina Bengtsdotter FRANCESCA First published by Bokförlaget Forum, Stockholm, Sweden. Published in the Russian language by arrangement with Bönnier Rights, Stockholm, Sweden and Banke, Goumen & Smirnova Literary Agency, Sweden © Lina Bengtsdotter, 2018 © Колесова Ю., перевод на русский язык, 2021 © ООО «Издательство АСТ», 2021 Блестящий образец жанра, в котором смелые сюжетные твисты уравновешены глубоким психологизмом. Crime Revirw, UK Моим сестрам — тем, что идут рядом, и тем, что ушли вперед. Эх, Франческа! Не предупредила И тихо на цыпочках Утром ты уходила. Спасибо за солнечный свет, За то, что со мною была, За то, что тебя со мной нет, За то, что свободной ушла. Рой Харпер «Франческа» Странная штука быть ребенком, которого не любят. Ты несчастен, но и свободен. Юхан Люкке Хольм. «Ночь, предшествовавшая дню». Позади часовни стояла компания парней. Я пришла со стороны озера, и никто из них не заметил меня, пока я не приблизилась к ним вплотную. В слабом свете, падавшем из освещенной церкви, их лица на фоне черных фраков казались бледными, как у привидений. Те самые ублюдки, и у всех как на подбор королевские имена: Эрик, Густав, Оскар, Магнус, да еще Хенрик Шернберг, самодовольный бойфренд моей сестры. Первым меня заметил Хенрик. Должно быть, я напугала его — по крайней мере, вид у него был испуганный, когда он спросил, какого черта мне тут нужно. Некоторое время я стояла, уставившись на него, а потом расхохоталась. — Чего ты ржешь? — спросил он. — Что с тобой не так, черт подери? Я не ответила, потому что не знала — ни чему я смеюсь, ни что со мной не так. — Иди потанцуй, дурочка, — сказал Эрик. — Покружись в вальсе и все такое. — Мой кавалер исчез, — ответила я. Стоило мне произнести эти слова, как настроение у меня сразу переменилось — я почувствовала, как подступ

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— И я могу делать с ним все, что захочу. Верни мне его, пожалуйста.

— Да-да, — ответила Сесилия. — Сейчас. Помоги мне его надеть.

Она подняла рукой волосы. Я вздохнула, но сделала, как она сказала. Мы пошли дальше к воде.

— Помнишь? — спросила я, указывая на голое дерево. — Ты с него брала почки, которые засовывала себе в уши.

— А ты и вправду ничего не забываешь, — проговорила Сесилия и вздохнула.

Это не так, я многое забываю, если речь не идет о жутких несправедливостях или о чем-нибудь смешном, а вот эти почки у меня до сих пор иногда вызывают улыбку. Кажется, той весной нам было года четыре-пять, когда Сесилия вдруг перестала реагировать на обращение. Мама и папа подумали, что у нее что-то со слухом, но, когда ее отвели к врачу, выяснилось, что слуховые проходы у нее забиты зелеными почками.

— Зачем ты это сделала? — спросила я.

— Чтобы не слышать твоего голоса, — ответила Сесилия. — У меня от твоих воплей уши болели. Разве сама не помнишь, как ты орала?

— Ты ведь могла взять что-то другое?

— Мне было пять лет, — ответила Сесилия. — Наверное, у меня началась паника и я схватила первое, что под руку попалось. Твои вопли чуть не довели до безумия всю семью.

— Ты преувеличиваешь.

Сесилия посмотрела на меня так, словно не поверила своим ушам.

— Вовсе нет. Ты так орала, что невозможно было приглашать домой подружек, мама все время плакала, а папа запирался в библиотеке. Поэтому-то нам и пришлось держать нянь. Если бы не ты, нам не потребовались бы няни и не пришлось бы ходить в детский сад. Вероятно, и в Адамсберг бы нас не отправили. Но мама и папа просто не в силах были справляться с тобой.

— Не понимаю, зачем тогда заводить детей, — пожала плечами я. — Если не справляешься.

— Они же не могли знать заранее, какой ты будешь.

— Дети рождаются, какие рождаются, — ответила я. — И родителям приходится о них заботиться, какими бы они ни получились.

— Иногда, когда я засыпаю, мне до сих пор чудятся твои крики, — проговорила Сесилия.

Мы уже почти дошли до воды. Сесилия шла медленно, говорила, как во сне, и голос, казалось, не принадлежал ей.

— Он словно застрял у меня в мозгу, — продолжала она. — Твой голос. И твои вопли.

— Ну прости, — сказала я. — Прости меня за то, что я испортила всем вам жизнь.

Чарли была так поглощена фотографиями, что не услышала шаги за спиной.

— Что ты тут делешь? — проговорил Якоб, внезапно появляясь в дверях. — Когда я сказал, что ты можешь осмотреться, я не имел в виду, что ты будешь заходить сюда.

— Я…

Она не знала, что сказать.

— Все не так, как ты думаешь, — сказал Якоб, кивнув на фотографии на столе.

— Окей, — сказала Чарли.

Инстинкт повелевал бежать, но Якоб блокировал единственный выход из комнаты.

— Не бойся меня, — сказал Якоб. — Я все объясню.

— Давай поговорим там, наверху.