— Почему в таком случае ты не позвонишь моему мужу? — спросила наконец Сесилия.
— Я звонила ему много раз, но он не отвечает.
— Он в отъезде, у него очень много дел. Но, может быть, я смогу помочь тебе?
— Хотелось бы встретиться, — сказала Чарли. — И как можно скорее.
— Пожалуйста, — ответила Сесилия. — Судя по всему, ты знаешь мой адрес, раз раздобыла номер телефона.
— Я могу приехать прямо сегодня во второй половине дня.
— Хорошо. Я дома.
И вот Чарли добралась до Стокгольма — этот город она никогда не воспринимала как свой дом, а сейчас он показался ей и вовсе чужим. Здесь можно умереть в одиночестве в собственной квартире, и никто не хватится. Здесь есть люди, о которых не ходят слухи — те, чье существование осталось незамеченным для остального мира. Здесь, где повсюду так много людей, она оставалась наедине с собой, чего никогда не случалось в Гюльспонге.
Но ведь ты любишь одиночество, Чарли.
Она поехала прямиком в Каролинскую больницу. На огромной парковке перед главным входом свободных мест не оказалось. Тогда она свернула к больнице Астрид Линдгрен и припарковалась там. Затем начала спускаться с пригорка к главному входу. Взглянув на памятник Астрид Линдгрен, она вспомнила, как в детстве тосковала по Нангияле и Нангилиме, пока Бетти ей все не испортила, заявив, что смерть — просто большое ничто. Ее очень напугало, что в жизни после смерти нет цветущих вишневых деревьев, что там лишь одна бескрайняя темнота.
— Кто сказал, что будет темнота?
— спросила тогда Бетти. —
Закрой глаз рукой. Что ты видишь?
И, когда Чарли начала описывать, что она видит другим глазом:
—
Да нет, тем глазом, который закрыт рукой, дурочка.
— Ничего.
— И даже темноты не видишь?
— Нет, ничегошеньки.
— Вот именно. Так и будет — как тогда, когда ты еще не родилась. Ничего.
У главного входа стоял очень худой мужчина с капельницей и глубоко затягивался тонкой сигаретой. Его отругала медсестра, указавшая ему на выделенную зону для курения. Мужчина медленно поплелся по асфальту, тащя за собой стойку с капельницей.
Юхан лежал в отдельной палате на восьмом этаже. Вместе с Чарли в палату зашла медсестра.
— Возможно, такое количество аппаратов вызовет у тебя неприятные чувства, — сказала она. — Но это нужно для того, чтобы мы могли контролировать работу всех систем. Заходи.
Чарли подошла к постели. Юхан лежал с закрытыми глазами. Ей так хотелось, чтобы он выглядел лучше, чем когда она видела его в прошлый раз, но получилось наоборот. Бледная кожа на лице покрылась синяками, а светлые губы выглядели как на безжизненном теле.
— Внешне все кажется хуже, чем на самом деле, — сказала медсестра.
Подойдя к кровати, она оторвала бумагу из держателя на стене и протянула Чарли, словно та плакала.






