ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Lina Bengtsdotter FRANCESCA First published by Bokförlaget Forum, Stockholm, Sweden. Published in the Russian language by arrangement with Bönnier Rights, Stockholm, Sweden and Banke, Goumen & Smirnova Literary Agency, Sweden © Lina Bengtsdotter, 2018 © Колесова Ю., перевод на русский язык, 2021 © ООО «Издательство АСТ», 2021 Блестящий образец жанра, в котором смелые сюжетные твисты уравновешены глубоким психологизмом. Crime Revirw, UK Моим сестрам — тем, что идут рядом, и тем, что ушли вперед. Эх, Франческа! Не предупредила И тихо на цыпочках Утром ты уходила. Спасибо за солнечный свет, За то, что со мною была, За то, что тебя со мной нет, За то, что свободной ушла. Рой Харпер «Франческа» Странная штука быть ребенком, которого не любят. Ты несчастен, но и свободен. Юхан Люкке Хольм. «Ночь, предшествовавшая дню». Позади часовни стояла компания парней. Я пришла со стороны озера, и никто из них не заметил меня, пока я не приблизилась к ним вплотную. В слабом свете, падавшем из освещенной церкви, их лица на фоне черных фраков казались бледными, как у привидений. Те самые ублюдки, и у всех как на подбор королевские имена: Эрик, Густав, Оскар, Магнус, да еще Хенрик Шернберг, самодовольный бойфренд моей сестры. Первым меня заметил Хенрик. Должно быть, я напугала его — по крайней мере, вид у него был испуганный, когда он спросил, какого черта мне тут нужно. Некоторое время я стояла, уставившись на него, а потом расхохоталась. — Чего ты ржешь? — спросил он. — Что с тобой не так, черт подери? Я не ответила, потому что не знала — ни чему я смеюсь, ни что со мной не так. — Иди потанцуй, дурочка, — сказал Эрик. — Покружись в вальсе и все такое. — Мой кавалер исчез, — ответила я. Стоило мне произнести эти слова, как настроение у меня сразу переменилось — я почувствовала, как подступ

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мама хотела, чтобы мы закрасили пятно сырости на потолке краской. Она не понимает, что сырость останется, хотя ее не видно, и будет проникать вглубь».

— У меня для тебя кое-что есть, — сказала Чарли.

Несколько капель воды пролилось через край, когда она поставила стакан на стол. Достав из сумочки копии записок Франчески, она протянула их Сесилии.

— Что это такое?

— Это то, из-за чего я здесь.

— Куда ты? — спросила Сесилия, когда Чарли поднялась и дивнулась в сторону прихожей.

— Позвони мне, когда прочтешь, — ответила Чарли. — Мне надо… на воздух.

Когда Чарли уже стояла в прихожей, ей показалось, что дом давит на нее со всех сторон. Стены приблизились, потолок угрожающе навис над головой. Няня или домработница, или кто там она была, возникла у нее за спиной с ее курткой. Чарли поблагодарила и взяла куртку из рук женщины. Выйдя на улицу, она сделала глубокий вдох и принялась рыться в сумочке в поисках таблетки собрила. Найдя одну, валяющуюся во внутреннем кармашке, Чарли проглотила ее без воды.

— Ты куда идешь?

Чарли обернулась на голос. Дочь Сесилии с любопытсвом рассматривала ее. На девочке была шапочка с помпоном из натурального меха и тонкая синяя курточка.

— Просто пройдусь, — ответила Чарли. — Я скоро вернусь назад.

— А я вчера видела волка, — сказала девочка.

— Вот как? — удивилась Чарли. — А тут водятся волки?

— Все говорят, что их тут нет. Но я видела волка. Своими собственными глазами. Он перешел через дорожку вон там.

Она указала на гравиевую дорожку.

— Ну, значит, волки здесь водятся, — сказала Чарли. — Раз ты его видела.

— Вот именно. Я так и сказала маме.

Чарли зашагала по дороге в сторону воды и дошла до центра Юрсхольма. Ей и раньше доводилось пару раз бывать тут по работе, и уже тогда ее впечатлили размеры домов и садов. Сейчас, в лучах осеннего солнца, помпезные особняки, построенные на рубеже веков, казались еще значительнее, чем она их помнила. Оглядев красивые фасады и ухоженные сады, она задумалась о том, каково расти в таком месте — быть ребенком на роскошной вилле с бассейном, зваными вечерами и персоналом. Она могла бы стать таким ребенком. Могла бы стать такой девочкой, одетой по-взрослому, с няней, двумя родными языками и аристократическими замашками. Она могла бы стать такой, если бы человек, называвшийся ее отцом, не отказался от нее. Что произошло бы, возьми он на себя ответственность за нее? Как бы выглядела сейчас ее жизнь? Кем бы она стала, закончив престижную школу-интернат, будучи дочерью человека, имевшего вес в обществе, а не просто чудачки Бетти Лагер?

Была бы она счастливее?

Ей снова вспомнились записки Франчески. «

Я белая ворона. Я пятое колесо, тринадцатая фея, вечная незваная гостья».

Нет, не факт.