ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Из будущего прямо в Сталинград 43-го. Но не для того чтобы изобретать командирскую башенку, перепевать Высоцкого и лично побеждать всю армию Гитлера вкупе с его союзниками.
Нет.
Бои закончились. Фронт ушёл на запад.
И настало время строить. Превращать символ стойкости страны в символ её возрождения.

Михаил Шерр, Аристарх Риддер Накануне, получив известие о приезде комиссии и нисколько не сомневаясь в положительном вердикте, Владимир Фёдорович предложил сразу же после окончания её работы, в присутствии всех членов, без единой минуты промедления начать монтаж первого серийного дома. Задумка была красивая и убедительная: первая пятиэтажка ещё не принята комиссией, а мы уже готовы приступать к монтажу следующей. Пусть видят, что это не штучный эксперимент, а настоящее серийное производство жилья, поставленное на поток.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Логично, — согласился Виктор Семёнович. Он помолчал, глядя на исчезающие в темноте огни самолёта. — А когда начнётся, твой прогноз?

— Так это проще пареной репы. В ближайшие дни. Я думал, сегодня должны были начать, но теперь уверен: завтра или послезавтра. Стоят самые длинные дни, очень сухо. Болота подсохли, значит, можно попробовать ударить через болота, возможно, даже как-то применить танки.

Великого стратега изображать легко, когда наверняка знаешь, как всё произойдёт.

— То, что в ближайшие дни, я с тобой согласен. Загодя снимать Чуянова нет резонов. Какой смысл его мариновать в Москве. Надо быть готовыми оперативно провести пленум обкома. У меня кое-какие мысли есть, но раньше времени говорить не буду, — он помолчал и добавил: — Просьба к тебе, Егор. Ты теперь по факту первое лицо в Сталинграде. Прямо завтра с утра начни инспекцию всего и вся. Смена первого лица области не должна привести ни к минутной задержке.

Утром, прежде чем поехать в горком, я объехал Кировский район, чтобы ещё раз убедиться в том, что этот район Сталинграда, избежавший ужаса городских боёв, практически вернулся к мирной жизни.

Да, это было именно так. Абсолютно все пострадавшие здания и строения были восстановлены. Воронки от бомб и снарядов везде засыпаны. Все пострадавшие деревья убраны, и на их место посажены новые. Молодые липы и тополя тянулись к солнцу. Специально обученные и подготовленные люди занимались благоустройством района: разбивали клумбы, красили заборы, чинили тротуары.

Здесь, как и везде в Сталинграде, остро стояла жилищная проблема. Район по сравнению с довоенным был перенаселён, и очень многие жили в общежитиях. Но люди не жаловались: они знали, что могло быть гораздо хуже.

Три главных промышленных предприятия района: СталГРЭС, завод № 264, который все по привычке называли судоверфью, и № 91, будущий «Химпром», были полностью восстановлены и неуклонно наращивали темпы производства. Они уже начинали думать о близком послевоенном будущем.

На судоверфи строили планы возвращения к производству речных судов. Инженеры доставали довоенные чертежи, обсуждали новые проекты. А девяносто первый завод с энтузиазмом взялся за поставленную мною задачу: разработку всевозможной химии, применяемой в полиграфии. Это было важно для будущего развития печатного дела в стране.

Поэтому в горкоме я оказался только в начале десятого и сразу же направился в кабинет Виктора Семёновича. Он, естественно, кабинет первого секретаря сразу же занимать не стал. Не надо наперёд батьки в пекло лезть. Всему своё время.

— Здравия желаю! — поприветствовал я товарища Андреева и сразу же отметил его очень хорошее настроение. Глаза его светились радостью.

— Ты оказался прав, Георгий Васильевич.