Где-то на середине боя они разошлись после долгого размена дальше обычного, и на несколько вдохов чаша арены вернулась к Сэту целиком: рёв, встающий волной на каждом сближении, полуденное марево над песком, свои у прохода — Лук, вцепившийся в поручень так, что поручень было жалко, Токей с забытой в руках бусиной, Судзу, глядящая на бой забыв про свои записи, как глядят на задачу, у которой обнаружилось лишнее измерение — обескуражено. В клановой ложе не шевелился Дзёген, и с такого расстояния Сэт не различал его лица, зато различал главное: старик ни разу за бой не откинулся на спинку. Потом Лисса выдохнула, собирая новый разгон, и мир снова сузился до
неё.
* * *
Под грудью поднялся знакомый жар и попросился внутрь.
Учитель показывал этот ход: жар в Унды, в глаза — и мир замедлится, растянет её разгон в неспешный жест, покажет последнюю дыру, которую она не успеет закрыть. Козырь лежал наготове весь бой. Дорога к Джеймсу шла через него коротко и прямо, и цену Учитель назвал честно ещё в ту ночь: каждый его урок перетекает в ученика по капле, а в капле — чужая память и чужой почерк. Взаймы у мёртвого берут без расписки, отдают собой.
Сэт оставил жар на месте, не тронув его.
Она дралась своим — всем своим, без клана, без подпорок, той собой, что выросла у серого круга. Вписать в их чистовик чужой почерк значило соврать в единственном тексте, который они писали честно, и разом подтвердить правоту всех, кто с разных сторон твердил ему одно: Учитель с его «я — цена», Чджа с его «не зови того, кто внутри» — и её саму, сказавшую раньше всех: не отдавай себя силе. Сорви он этот бой чужим, и против Джеймса рука сама потянется к чужому, и после Джеймса тоже, раз за разом, пока за глазами Сэта Миккона не останется никого, кто помнит серый круг у воды.
Жар осел. В глубине шевельнулся спящий — и настаивать не стал, затих, как затихает старик, который сам стоял когда-то на этой развилке и до сих пор носит при себе её цену.
Дальше они дрались вчистую, без козырей с обеих сторон, и с каждым разменом чистовик становился только дороже.
* * *
Развязку принесла она, на самом дне сил, и принесла по-королевски.
Скорость её к тому времени шла уже не волнами — толчками, и на последнем толчке Лисса собрала всё, что оставалось, в один рывок и ушла в малый портал. Родовая техника Наоке, скоростной разрыв на шаг в сторону: мир схлопывается, наследница исчезает из-под удара, выходит там, где её не ждут, и бой кончается одним касанием. Против любого другого на этой арене ход стал бы последним доводом.
Сэт двинулся раньше, чем она исчезла.
Было одно утро у воды, самое тихое из ста: она показывала ему узел портала, смеясь, что такому не научить, а он ответил — делать не смогу, читать выучусь.






