Джеймс не любил, когда о ничтожествах начинали говорить, — это нарушало порядок вещей, который он привык считать своим.
А Ледяной Чджа, преподаватель тактики, не сказал никому ни слова — только сделал короткую пометку в планшете, против фамилии, которую неделю назад уже занёс туда после истории в тупике. Под строкой «Миккон» прибавилась вторая. Чджа собирал не силачей и не самородков, силачей в Академии и так было с избытком, он собирал тех, кто думает под ударом и не ломается, а таких находилось куда меньше, чем ему хотелось бы.
Сэт ничего этого не видел. Он сошёл с арены на ватных ногах и едва не упал — но не от удара, а потому что налетел на Токея, который и сам держался на ногах с трудом. Друг был бледен до серости, под глазами залегли тени, его пошатывало, и теперь уже Сэт подставил плечо, а не наоборот.
— Ну как, — слабо ухмыльнулся Токей, повиснув на нём, — стоило оно того?
— Ты на себя погляди. — Сэт перехватил его поудобнее, повёл к выходу. — Чуть концы не отдал ради того, чтоб меня всего лишь не сразу уронили.
— Так в этом вся фишка Помощи, приятель. — Токей говорил с усилием, но улыбаться не переставал. — Я тебе хоть гору отдам, а себе — шиш. Держать других умею, а как до
себя доходит, так и держать нечем. Профессиональное, так сказать.
— Дурацкий Путь, — пробормотал Сэт.
— Самый дурацкий, — легко согласился Токей и вдруг тихо засмеялся, хоть смеяться ему было больно. — Зато ты теперь местная знаменитость. Завтра вся Академия будет трепать, что приютский продержался против Наоке дольше, чем продержалась бы половина клановых. Не простят они тебе этого, само собой. Но трепать — будут.
Сэт промолчал и только перехватил его крепче. Он тащил Токея по гулкому переходу, чувствуя, как ноют все до единого Унды и как медленно гаснет в крови чужая щедрость, и думал не о поражении — поражение было делом привычным, понятным, — а о двух вещах, для которых у него не находилось ни мерки, ни слов. О том, что впервые в жизни постоял на настоящем песке и трибуны, пускай на секунду, забыли, как смеяться. И о том, что наследница большого клана посмотрела на него, ничейного, как на ровню, и сказала «в следующий раз», словно это было не оскорблением, а обещанием.
К корпусу F7 они доковыляли в обнимку, поддерживая друг друга, и оказалось, что слух их обогнал. В общем холле притихли, когда они вошли, и та самая девчонка с Пути Разума, что вечно чертила в воздухе свои светящиеся линии, оторвалась от расчётов и оглядела Сэта с головы до ног — долго, придирчиво, будто сверяла какие-то свои прежние выкладки. «Стоял против Наоке на заёмной силе и не лёг, — проговорила она негромко, ни к кому, словно заносила результат в журнал опытов. — Любопытно». И вернулась к линиям.






