Острый ум не делает тебя сильнее, Миккон, он делает тебя опаснее, а опасных без силы и без имени убирают первыми, тихо и заранее. Сегодня ты нажил себе ещё одного врага, — он кивнул на дверь, за которой скрылся Дэн, — и наживёшь куда больше. Голова, которую нечем защитить не более чем приманка. Так что учись быстро. И учись не только видеть чужие ошибки, но и не делать своих. Свободен.
Сэт пошёл к двери, и у самого порога Чджа добавил, буднично, словно о погоде:
— И вот ещё. То, что сегодня сказал ты про сундуки и запертое знание… додумай это до конца. Не сейчас. Но додумай. У меня ушло на это полжизни, а ты, кажется, стоишь у самого края мысли, до которой я карабкался дольше, чем ты живёшь.
* * *
Токей и Судзу ждали его в переходе у амфитеатра — Токей нетерпеливо, Судзу с неизменным планшетом, — и по лицу Сэта, видно, что-то прочли, потому что Токей расплылся в улыбке прежде, чем Сэт успел открыть рот.
— Ну? Не сожрал тебя Ледяной?
— Взял на дополнительные, — сказал Сэт, и собственный голос показался ему чужим. — По тактике.
Токей присвистнул. Чджа не брал к себе кого попало — об этом знала вся Академия, попасть к Ледяному значило больше, чем иной клановый дан.
— Ты вообще понимаешь, что это значит? — Токей развернулся к нему, тыча в воздух надкушенным яблоком. — За место у Ледяного держатся обеими руками. Он из тебя либо человека сделает, либо решето, середины у него не водится. Но раз уж взял… — Тут он вдруг посерьёзнел, и в глазах его мелькнуло что-то, чего Сэт прежде у него не видел, не зависть, нет, а тихая, чистая радость за другого. — Знаешь, а я ведь думал, тебя тут сожрут за первый же месяц. Тихого, ничейного, без клана и без гроша. А ты за неделю и Наоке на арену вытащил, и к Ледяному пробился. Может, и не сожрут, приятель. Может, ещё и поглядим, кто кого.
— Логично, — заметила Судзу, не поднимая глаз от планшета, но в ровном её голосе Сэту послышалось что-то похожее на одобрение. — Наконец-то ты решаешь уравнение, а не суёшься под кулаки решать его телом. У тебя дрянной Унд, дрянной ранг и никакого запаса, зато голова работает быстрее, чем у любого на курсе. Глупо было бы драться тем, чего нет, вместо того, что есть.
От неё это звучало почти как объятие, и Сэт, к собственному удивлению, не нашёлся, что буркнуть в ответ.
Они пошли к корпусу, и Токей всю дорогу пересказывал, как уже жалеет, что прогулял тактику, а надо было пойти и посмотреть, как приютский утирает нос Съенто-Пачину, и Судзу сухо уточняла детали, выпытывая, какие именно записи давал Чджа и в каком порядке, потому что «порядок задач говорит о методе экзаменатора больше, чем сами задачи». Сэт почти не слушал. Он шёл и впервые за всю жизнь нёс в себе не страх и не злость, а другое, незнакомое, неудобное и тёплое ощущение, что у него, оказывается, есть своё.






