ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наш современник попадает в тело юноши из бедного района Рима. На дворе 418 год. Империя висит на волоске, раздираемая нашествиями варваров и междоусобицами. Город, который только пришел в себя после нашествия готов Алариха, пытается вернуться к нормальной жизни. Сотни тысяч человек укрылись за высокими стенами, и большая их часть никогда не покидала пределов Рима. Неудивительно, ведь Рим - это и есть их мир.

Июльские календы, в год XII консульства императора Гонория и VIII консульства императора Феодосия (середина июля 418 года н. ) Сколько Марк себя помнил, он всегда хотел есть. Хотел есть утром, днем и вечером. И даже когда спал, видел один и тот же сон. Свежий, ароматный хлеб, кусок жареной свинины и кувшин неразбавленного вина. Он наполнял кубок рубиновой влагой, клал исходящее ароматом специй мясо на горячий еще хлеб и любовался, как прозрачный сок впитывается в воздушную мякоть. Не в ту серую дрянь, что выдают голытьбе от щедрот императора, а в нежнейшую, белоснежную выпечку, достойную епископа.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Что так смотришь? Думал, я не узнаю, что ты пекарни под себя сгребать начал? Ты, Марк, в этом деле не один. Если захочешь с другими пекарями пободаться, тут я тебе не помощник. Сам с ними разбирайся. Люди и без того на тебя злы.

— Договорились, — кивнул пекарь.

— Видишь ли, парень, — сказал Либерий после небольшой паузы. — У твоего знания есть две стороны. Ты теперь мой человек, вместе со мной по жизни пойдешь. Куда я, туда и ты. И утонем вместе, потому как не донес.

— Конечно, господин магистр, — Марк поднялся и коротко поклонился. — Куда же я без вас. Вы нам всем как отец родной. Вы и наградите, вы и вразумите. Только вот я предупредить хотел. И вас, и тех, кто с вами. Если еще раз меня босяки с палками или ножами встретят, кое-кому не поздоровится. Покарает господь грешников руками праведных. Око за око, зуб за зуб. В этот раз, так и быть, деньгами возьму…

* * *

Мальчишки бегали по домам, поднимались на каждый этаж и орали в голос. Забежал на самый верх и Прим, не поленившись подняться туда, где даже дверей не было. Здешняя голь жила в клетушках, разделенных занавесками. Одна комната на четыре семьи. Прим пугнул крысу, которая сноровисто взобралась на стропило, и заголосил:

— Завтра на закате праздник будет! Михаила Архангела день! Сам отец Филипп придет, благословение даст!

— Да слышали уже, — раздались голоса. — Ты так орешь, что мы давно поняли.

— Завтра? — какая-то старуха, страдавшая тугоухостью, приложила ладонь к уху

— Завтра, да, — крикнул Прим. — Угощение с собой. Вино тоже. Пекарь Тит угостит еще в честь назначения в силигинарии, но там немного…

Следующим вечером на улицу вынесли столы, какие у кого были. Плотники вынесли доски, наскоро сколотив скамьи. Никогда эти люди не отмечали праздники вместе. Был такой обычай в Риме, но так давно, что даже старики его не застали. Смутные воспоминания остались о тех временах. О тех самых, когда победоносные легионы гнали толпы покорных рабов, а простые люди держали в руках полновесное серебро. Вот тогда и почитали всем кварталом богов-ларов, попивая винцо и угощаясь в компании соседей.

— Странное ты затеял, сын, — недоверчиво бормотал Тит. — Мяса много извел. А будут ли это есть?

— Есть точно будут, — сказал Марк. — Бесплатно нашим соседям даже уксус покажется медом.

— И то правда, — махнул рукой Тит. — Верно сказал. Все сожрут и не поморщатся. А тут еще и мясо. Варварское блюдо какое-то…

— Вынимай, Сергий! — скомандовал Марк, любуясь поджаристым боком чебурека, благоухающего здешними травами.

Перца нет, но что ж теперь… Специи — забава сенаторов и богатейших купцов. Марк с отцом посчитали, сколько будут стоить булочки с корицей. Посчитали и за сердце схватились. А тут недавно сенатора-язычника хоронили, так целыми корзинами ту корицу в погребальный костер бросали.