ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наш современник попадает в тело юноши из бедного района Рима. На дворе 418 год. Империя висит на волоске, раздираемая нашествиями варваров и междоусобицами. Город, который только пришел в себя после нашествия готов Алариха, пытается вернуться к нормальной жизни. Сотни тысяч человек укрылись за высокими стенами, и большая их часть никогда не покидала пределов Рима. Неудивительно, ведь Рим - это и есть их мир.

Июльские календы, в год XII консульства императора Гонория и VIII консульства императора Феодосия (середина июля 418 года н. ) Сколько Марк себя помнил, он всегда хотел есть. Хотел есть утром, днем и вечером. И даже когда спал, видел один и тот же сон. Свежий, ароматный хлеб, кусок жареной свинины и кувшин неразбавленного вина. Он наполнял кубок рубиновой влагой, клал исходящее ароматом специй мясо на горячий еще хлеб и любовался, как прозрачный сок впитывается в воздушную мякоть. Не в ту серую дрянь, что выдают голытьбе от щедрот императора, а в нежнейшую, белоснежную выпечку, достойную епископа.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Чтобы, значит, в благоуханном дыму на небеса светлейший вознесся. Тьфу!

— Угоститесь, соседи!

Марк открыл блюдо, на котором остывала первая партия чебуреков.

— По одному подходим!

— У, вкушно! — здоровяк Никита пробился к столу первым и забросил в рот не слишком большой чебурек. — Жене и детям возьму?

— Сначала мужи получат, — осадил его Тит, и Никита отдернул руку.

Как Марк и предполагал, непривычный вкус блюда искупался тем, что его раздавали бесплатно. Народ чавкал, брызгал мясным соком, капая на одежду, но никто не жаловался. Молодая баранина с луком того стоила.

— Откусите кончик, почтенные, и сначала выпейте сок! — крикнул Марк.

По заветам любимой бабушки он положил в фарш много лука, и чебуреки получились невероятно сочными, запечатав бульон в плотной корочке. Бабуля плохому не научит. Такое у вокзала не купишь.

Вслед за мужами потянулись дамы, а за ними дети всех полов и возрастов, и даже не обязательно из этого квартала. Чужаков вычисляли на месте и безжалостно из очереди изгоняли. Те отходили в сторонку, шмыгали носом и смотрели тоскливо.

— Сюда идите! — поманил их Марк, и дети, чья вина была только в том, что они родились не в том доме, подбежали счастливой стайкой. Получив по чебуреку, они сожрали его в два укуса и помчали вверх по улице, оглашая ее радостными воплями. Сегодня вся Субура узнает об их удаче.

— У тебя и впрямь чистое сердце, — услышал Марк голос сзади. — Люди говорят правду. Ты накормил детей, которых даже не знаешь.

— Отец Филипп, — поклонился Марк. Он растерянно оглянулся, но увидел лишь пустое блюдо. — А вас мне и угостить нечем. Прошу к столу!

— Я со своим, — задорно подмигнул пресвитер, показав кувшинчик вина.

Он повернулся к людям, рассевшимся за столами. Те, увидев священника, прекратили гомонить и подзатыльниками успокоили детей. Длинный, чуть не в сотню шагов стол замер в почтительном молчании.

— Я, уважаемые, — негромко произнес отец Филипп, — когда шел сюда, не рассчитывал на многое. Люди сейчас стали злее волков. Их сердца озлоблены. Они не имеют опоры, их качает на ветру, словно иву. Вера дает настоящую крепость. Так я думал еще сегодня утром. А вот теперь увидел другое. Здесь, на этом Спуске, живут не так, как во всем Риме.

— Почему? — удивились люди.

— Как это?

— Я увидел, как башмачник починил вдовой соседке сандалию и не взял с нее ни нуммия, — продолжил священник. — А еще я увидел, как соседский мальчишка принес ведро воды старухе. Несколько женщин из этого квартала крестились, чтобы стать ближе к соседям. Они сами мне так сказали. А теперь вы празднуете, как одна семья.

— Так мы и за зерно вместе дрались, святой отец, — усмехнулся в бороду Зенон.

— И с манцепсом вместе говорили, — поднял голову Крисп.