Окинув присутствующих холодным, чуть снобистским взглядом истинного аристократа военной науки, затем посмотрев на меня, он произнес:
— Я внимательно выслушал претензии к товарищу Брежневу, — голос Тухачевского звучал снисходительно, словно профессор отчитывал нерадивого первокурсника. — Проблема нашего проверяющего в том, что он — дилетант, ничего не понимающий в военном деле. Возможно, он почитал несколько иностранных военных журналов, но при этом все еще ничего не смыслит ни в оперативном искусстве, ни в теории глубокой операции. Вы, товарищ Брежнев, просто не представляете себе ни смысла, ни проблем современной войны, поскольку никогда ее не видели. В то время как мы здесь командовали армиями и фронтами, громили деникинцев и белополяков. Военное дело — это удел кадровых, специально обученных профессионалов. И партийным товарищам с их внезапными «озарениями» на командных пунктах не место.
Тухачевский сорвал аплодисменты. Что же, картина ясна: меня методично и старательно закатывали в асфальт. Но вот последняя фраза у вас, товарищ Тухачевский, была лишней. «Партийным товарищам не место» — такого нельзя говорить в присутствии товарища Сталина. Товарищ Сталин в сове время не последнюю роль играл под Царицыным, да и в Польскую кампанию не вылезал из штаба Юго-Западного фронта.
Пока я размышлял, место у трибуны решительно занял Иероним Уборевич. Выступал он в согласованном со мною ключе, и настроения в зале качнулись в другую сторону. Командарм Белорусского округа завел разговор по существу прошедших маневров.
— Товарищ Тухачевский весьма красноречиво рассуждает о теории глубоких операций, — спокойно и веско заговорил Уборевич, обводя зал уверенным взглядом. — Однако любая теория сильна лишь тогда, когда она подтверждается практикой. В Белорусском военном округе мы провели не просто очередные маневры по заранее расписанному шаблону чем до сих пор грешат некоторые соседние округа, а сложные, во многом экспериментальные учения. И при всей неоднозначности полученного опыта они оказались колоссально полезны. В ходе маневров вскрылись многие серьезные недоработки, которые при обычном, гладком течении дел так и остались бы невыявленными до начала настоящей войны.
Командарм сделал паузу, строгим взглядом заставив притихнуть начавших было шептаться командиров, и продолжил:
— Прежде всего, это касается организации переброски войск. Замечание товарища Брежнева о том, что на марше в первом эшелоне необходимо высылать сильную разведку и боевое охранение, а не тыловые службы и походные кухни, имели под собой железную практическую основу. Под Слуцком мы наглядно увидели, к чему приводит слепота на марше.






