ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Заговорщиков нейтрализовали, но не факт, что репрессий не будет. Дальше международная обстановка хуже, война в Абиссинии, Киевские маневры, Испания. И целая куча незаметной возни. Леонид: Испания Виктор Коллингвуд Заговорщиков нейтрализовали, но не факт, что репрессий не будет. Дальше международная обстановка хуже, война в Абиссинии, Киевские маневры, Испания. И целая куча незаметной возни. ==================== Глава 1 Глава 1 На аэродроме повисла мертвая тишина. Прошло всего несколько мгновений с того момента, как звук мотора окончательно смолк вдали, но за это время у меня в голове пронеслась целая буря мыслей. Секунды тянулись, как резиновые, и в этом вакууме безмолвия я кожей чувствовал приближение ледяного дыхания катастрофы. Если Чкалов разбился — это конец всему. Сталин не просто ценил его как выдающегося летчика, Валерий был его личным другом, символом мощи советской авиации. Я прекрасно помнил, что в «моей» истории случилось с КБ Поликарпова после гибели Чкалова на И-180. Гнев Хозяина будет страшен и скор. На амбициозной программе И-17 тут же поставят жирный крест, а блестящая конструкторская карьера Александра Яковлева закончится, не успев толком начаться. Да и мои собственные перспективы после такого провала рисковали превратиться в неприятности труднопредсказуемого, но явно фатального размера. Я покосился на Яковлева. На него было больно смотреть — за эти несколько минут ожидания он словно постарел лет на двадцать. Он стоял, вцепившись побелевшими пальцами в край

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Окинув присутствующих холодным, чуть снобистским взглядом истинного аристократа военной науки, затем посмотрев на меня, он произнес:

— Я внимательно выслушал претензии к товарищу Брежневу, — голос Тухачевского звучал снисходительно, словно профессор отчитывал нерадивого первокурсника. — Проблема нашего проверяющего в том, что он — дилетант, ничего не понимающий в военном деле. Возможно, он почитал несколько иностранных военных журналов, но при этом все еще ничего не смыслит ни в оперативном искусстве, ни в теории глубокой операции. Вы, товарищ Брежнев, просто не представляете себе ни смысла, ни проблем современной войны, поскольку никогда ее не видели. В то время как мы здесь командовали армиями и фронтами, громили деникинцев и белополяков. Военное дело — это удел кадровых, специально обученных профессионалов. И партийным товарищам с их внезапными «озарениями» на командных пунктах не место.

Тухачевский сорвал аплодисменты. Что же, картина ясна: меня методично и старательно закатывали в асфальт. Но вот последняя фраза у вас, товарищ Тухачевский, была лишней. «Партийным товарищам не место» — такого нельзя говорить в присутствии товарища Сталина. Товарищ Сталин в сове время не последнюю роль играл под Царицыным, да и в Польскую кампанию не вылезал из штаба Юго-Западного фронта.

Пока я размышлял, место у трибуны решительно занял Иероним Уборевич. Выступал он в согласованном со мною ключе, и настроения в зале качнулись в другую сторону. Командарм Белорусского округа завел разговор по существу прошедших маневров.

— Товарищ Тухачевский весьма красноречиво рассуждает о теории глубоких операций, — спокойно и веско заговорил Уборевич, обводя зал уверенным взглядом. — Однако любая теория сильна лишь тогда, когда она подтверждается практикой. В Белорусском военном округе мы провели не просто очередные маневры по заранее расписанному шаблону чем до сих пор грешат некоторые соседние округа, а сложные, во многом экспериментальные учения. И при всей неоднозначности полученного опыта они оказались колоссально полезны. В ходе маневров вскрылись многие серьезные недоработки, которые при обычном, гладком течении дел так и остались бы невыявленными до начала настоящей войны.

Командарм сделал паузу, строгим взглядом заставив притихнуть начавших было шептаться командиров, и продолжил:

— Прежде всего, это касается организации переброски войск. Замечание товарища Брежнева о том, что на марше в первом эшелоне необходимо высылать сильную разведку и боевое охранение, а не тыловые службы и походные кухни, имели под собой железную практическую основу. Под Слуцком мы наглядно увидели, к чему приводит слепота на марше.