Понимаете? Если мы бросаем все силы на производство вооружений, не обращая внимание на обучение войск, — это выходит работа на Гитлера.
— Вы опять хотите подмять под себя всю армию, — перебил Сталин.
— Я хочу, чтобы армия умела пользоваться тем, что для неё строит страна.
— Хотэть можно многое. А командовать армией вам никто не поручал.
Повисла неприятная пауза.
— Я и не прошу командования.
— Просите. Только другими словами. Вы говорите: дайте мне право разрабатывать тактику, проверять обучение, писать уставы. Это и есть власть над армией. Может быть, не прямая, но власть.
— Не мне, а партии. Без такой проверки мы будем слепы.
— Совсем слепы мы не будем. Но и вручать вам шашку, чтобы вы могли рубить направо и налево, тоже не станем.
Сталин встал, прошёл к окну. За стеклом висела серая московская муть. Кремль снаружи всегда казался крепостью. Изнутри — машиной, в которой перемалывали не хуже.
— Сделаем так, — сказал он. — При Центральном Комитете будет создана Особая группа по проверке предложений модернизации РККА.
Я быстро поднял глаза.
«Особая группа». Не управление, не комиссия Политбюро. Просто группа. Слово вроде бы серьёзное, но при желании его можно свернуть в трубочку и засунуть в архив.
Сталин будто прочёл моё лицо.
— Не морщитесь. Для начала этого хватит. Мы понимаем ваш аргумэнт, что рабочий класс будет недоедать, строить машины, а потом плохой командир подарит их врагу Особая группа будет собирать предложения, проводить экспертизу, требовать материалы через ЦК, организовывать опытные проверки и готовить доклады. Мне, Политбюро, Наркомату обороны. Но прямых приказов войскам она отдавать не будет, в оперативное командование вмешиваться не станет. Все практические решения — через Наркомат обороны и решение ЦК партии!
— Ясно.
— Вы сейчас думаэте: мало дали. По глазам вижу, думаэте. А я считаю, это достаточно, чтобы проверить, умеете ли вы работать в армейской среде, а не только спорить.
Он вернулся к столу.
— Начнёте с того, что можно потрогать руками.
— С боевой подготовки? — спросил я, хотя уже почувствовал подвох.
— С облика красноармейца.
Тут я не сразу нашёлся.
— Облика?
— Каска. Головной убор. Винтовка. Штык. Снаряжение. То, что солдат носит на себе и с собой. Нэ нравится?
— Не то, с чего я хотел начать.
— Знаю. Поэтому и начнёте. Большая война начинается не с красивой стрелы на карте. Она начинается с того, что у красноармейца на голове, в руках и за спиной. Докажете на малом — поговорим о большом. Кого предлагаете включить в Особую группу? — спросил Сталин.
Я был готов. Не полностью, конечно. К такому разговору полностью готовым быть нельзя. Но несколько фамилий держал в голове ещё с ночи.
— Себя — как представителя ЦК и руководителя группы.






