Состав предварительно: Брежнев, Рыбалко, Уборевич, Жуков, Конев, Будённый. Остальных согласуем.
Поскрёбышев записывал быстро, без единого лишнего движения.
— Первое заседание, — продолжал Сталин, — провести по вопросу облика, стрелкового вооружения и носимого имущэства красноармейца. Наркомату обороны подготовить материалы. Доложить мне первые выводы.
— Будет исполнено.
Сталин посмотрел на меня.
— Вот и всё. Работайте. И помните: если хотите стать членом ЦК, учитесь не только побеждать в споре. Учитесь оставлять работать и ладить с людьми.
* * *
Разумеется, работа Особой группы должна была начаться не сразу. Нужно было подготовить постановление, всех уведомить, составить планы. командиры пока должны были вернуться к месту службы. Конев уже уехал, а комбриг Жуков ждал вечернего поезда. Я попросил Рыбалко доставит Георгия Константиновича ко мне.
Товарищ Жуков, выслушав новость о создании Особой Группы, тяжело покачал головой:
— Хорошо, конечно. Только это всё равно не то.
Мне оставалось только согласиться с ним.
— Знаю. Нас загрузят разными мелочами, до тактики дело дойдет не скоро. А до оперативного искусства — так и подавно!
Комбриг тяжело кивнул.
— Нам крайне нужны новые наставления. Как учить роту, как командиру батальона наладить связь, как обеспечить взаимодействие танков с пехотой, пехоты и артиллерии, артиллерии и танков. Боюсь, товарищ Брежнев, всю эту науку нам придется познавать в бою!
— Ни в коем случае! Это слишком дорого обойдется. Нужно отладить новые тактические схемы на учениях.
Тут Георгий Константинович со мною не согласился.
— Учения нужны, спору нет. Только учтите, Леонид Ильич: всей правды они вам не покажут. Учения — это всегда условность, искусственно созданная ситуация. В бою все может быть по-другому. К тому же, на учениях все хотят понравиться начальству. А нам нужна такая проверка, где противник настоящий, не по нашему плану ходит.
Комбриг резко махнул рукой, подчеркивая свою мысль.
— На манёврах полк заблудился — ему дорогу покажут. В бою заблудился — его сожгут или возьмут тёпленьким. На манёврах связь пропала — пошлют посыльного, потом в отчёте напишут: «связь восстановлена». В бою связь пропала — батальон исчез. На манёврах танки ушли без пехоты — на разборе поругают. В бою их подпустят, подожгут и добьют расчёты.
— Ну, тут вы преувеличиваете, товарищ комбриг.
— Нет. На учениях все хотят понравиться. Командир боится не поражения, а плохой характеристики. Посредник не хочет портить картину. Штаб пишет не правду, а то, что можно положить наверх. Противник действует по сценарию. Даже когда изображает хитрость, — делает это в дозволенных местах и в известных пределах.






