Рыбалко — заместителем по организационной части и связи с войсками. Он умеет работать с людьми и не боится практики. Жукова и Конева — как командиров, показавших на манёврах свои способности. Они грубоваты, но дело понимают.
Сталин кивнул.
— Ещё?
— Товарища Уборевича. Для научно-тактического направления.
Сталин медленно вынул трубку изо рта, стряхнул пепел в пепельницу и посмотрел на меня уже совсем другим взглядом.
— Уборевич, значит.
— Да.
— Человек, близкий к известной компании.
«К Тухачевскому», — мысленно перевёл я.
— Именно поэтому он нужен! Если в группе будут только мои люди, военные её не примут. Уборевич имеет авторитет. Он знает германскую школу, умеет мыслить крупно, его слушают командиры. Если мы хотим, чтобы предложения не умерли на первом же совещании, нам нужен человек, которого армейская среда не сможет сразу объявить случайным.
Сталин слушал, молча расхаживая по кабинету.
— Кроме того, я думаю, его можно вывести из-под влияния клики Тухачевского. Иероним Петрович умен. Он не захочет находиться в тени замнаркома.
Сталин молчал. Глядя на него, я лихорадочно подбирал новые аргументы. Уборевич был нужен: такие люди на дороге не валяются. Но тащить к себе человека из орбиты Тухачевского — это как вытаскивать голыми руками провод под напряжением.
— Уборевич пусть будет, — сказал Сталин наконец. — Посмотрим, как он будет работать. Но не один. В группу войдёт Семён Михайлович Будённый.
Кажется, я не смог скрыть разочарования. Внутри кто-то устало сказал: «Приехали. Сейчас нам выдадут шашку, тачанку и длинную лекцию о рейдах Первой конной и о том, как конница решила все вопросы мировой истории».
— Вижу, не нравится.
Пришлось отвечать аккуратно:
— Семён Михайлович — герой Гражданской войны. Его опыт огромен. Но наша задача — готовиться к будущей войне.
— Нэ спешите. Семён Михайлович пользуется доверием у старых командиров, бойцов, у партии. Если ваши предложения выдержат спор с Будённым, они, может быть, чего-нибудь стоят. Если не выдержат — значит, плохие предложения.
Стало понятно, что решение окончательное. Ладно, что поделать!
— Опыт Семёна Михайловича будет полезен, — сказал я. — Мы сработаемся.
Господи, какую чушь иногда приходится произносить ради выживания. Сработаемся. Конечно. Как два кота в одном мешке.
Сталин, кажется, уловил фальшь, но придираться не стал.
— Сработаетесь, если захотите. А не захотите — партия поможет.
Он нажал кнопку звонка.
Через несколько секунд вошёл Поскрёбышев.
— Запишите, Александр Николаевич. Подготовить проект решения о создании Особой группы при ЦК по проверке предложений модернизации Рабоче-крестьянской Красной армии. Руководитель — товарищ Брежнев. Работа совместно с Наркоматом обороны.






