ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миренор задыхается под парадной белизной своих дворцов, а Ноктарион спокойно плетёт свою паутину, пока придворные уверяют всех, что это не смрад разложения, а благородный дух старины. Айман Калнартирион полагал, что держит под контролем всё: и монарха, и канцлера, и Совет, и интриги знатных особ, и их секреты, и свои порывы. Последнее, как оказалось, было его главной ошибкой. Айрис выглядела образцовой преемницей: молода, красива, воспитана и так одинока, что её легко можно было использовать в чужой игре. У героини имелись свои соображения: тайные счета, острые зубы, а ещё дар одним невинным взглядом устраивать политическую катастрофу. Вместо покладистой фигуры в чужой игре Айман получает змею в кружевах — с безупречной осанкой и такой бухгалтерией, что следователи схватились бы за голову. И всё чаще ему кажется, что не он ведёт партию, а его самого водят за нос. А судя по тому, куда ведут, порядочные люди туда без брачного договора не заглядывают. Теперь им предстоит одновременно и враждовать, и действовать заодно. Под вопросом — престол, наследие, грядущее Миренора и крупицы рассудка, который при дворе давно стал редкостью, как диковинный товар, ввозимый без всяких гарантий. 18+. Внутри — ядовитые отношения, борьба за власть, жестокость, шантаж, политические расправы, откровенные сцены и персонажи, которым уже не поможет психотерапевт, но, возможно, пригодится следователь. Все герои и участники любовных линий — взрослые. Это существенно: в остальном их поведение говорит, чт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Так что он просто пришёл к себе домой.

Факел треснул, будто подавился смешком. Валденн поднял голову — не удивлённо, а со скепсисом человека, давно видевшего тучу. Западный лорд фыркнул: «Прекрасно, страна раскалывается каждый раз с новой стороны», — и на этом благоразумно закончил служебный некролог.

— И по итогу?.. — наконец подал голос Айман, хотя прекрасно знал и суть депеши, и исход прошедших событий. Ему было любопытно, как канцлер оформит происходящее: как поражение, осложнение или бумажную неприятность, которую достаточно пересчитать в людях. Талмарин откашлялся:

— По итогу король хотел взять Острогранд в осаду. А получилось, как получилось. Ему даже не дали подступить к городу, часть отрядов перешла на сторону Альдраса, среди этих отрядов — не мальчишки, а люди, вытертые в кузницах и на фронтах. Огромное количество ветеранов Войны Пепла, которым невовремя вспомнилось, что именно Его Величество казнил жену Альдраса – излюбленную армией Деву Эленвир. В общем, король запрашивает подкрепление.

— Подкрепление или признание лояльности? — уточнил Айман спокойно, не подавая виду, что его вопрос — нож.

— Пятьдесят на пятьдесят, — ответил Талмарин, чуть раздражённо. — Остальным лордам-протекторам рекомендуется… Нет, он их обязывает прислать как можно больше людей, просто смести Альдраса и его жаждущих мести крестьян с лица земли, пока они не продали нас Ноктариону.

Айман провёл пальцем по ворсу — не карту трогал, а пульс государства. Дороги, реки и крепости лежали под рукой шершавой нарисованной уверенностью, которой реальность уже отправила отказ. Когда он поднял глаза, в них был только расчёт, хладный и ясный, как бухгалтерская книга перед казнью.

— Смётут? — его голос был ровен, как шаг часового. — Смести можно многое. Но мы рискуем не тем, что останется от Альдраса, а тем, что останется от нас самих. Массовые призывы сейчас — это плащ, в котором удобно войти в битву, но это и знак, что делает из похода резню. Мы не выиграем симпатии тех, кого хотим удержать, а потеряем тех, кто и так колеблется. Особенно учитывая, что даже столичные жители в целом не в восторге от этой распри. Пара центральных гарнизонов, один из которых базируется прямо у нас под носом, объявил себя друзьями Альдраса буквально два часа назад.

Тишина растянулась и начала требовать отдельного кресла. Дарвен сжал печатку, Валденн чуть приподнял подбородок, Талмарин не сразу понял, что именно его смутило — слова или тон. Айман говорил почти устало, будто ставил диагноз пациенту, который всё равно умрёт, но для приличия подпишет согласие на лечение.