ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миренор задыхается под парадной белизной своих дворцов, а Ноктарион спокойно плетёт свою паутину, пока придворные уверяют всех, что это не смрад разложения, а благородный дух старины. Айман Калнартирион полагал, что держит под контролем всё: и монарха, и канцлера, и Совет, и интриги знатных особ, и их секреты, и свои порывы. Последнее, как оказалось, было его главной ошибкой. Айрис выглядела образцовой преемницей: молода, красива, воспитана и так одинока, что её легко можно было использовать в чужой игре. У героини имелись свои соображения: тайные счета, острые зубы, а ещё дар одним невинным взглядом устраивать политическую катастрофу. Вместо покладистой фигуры в чужой игре Айман получает змею в кружевах — с безупречной осанкой и такой бухгалтерией, что следователи схватились бы за голову. И всё чаще ему кажется, что не он ведёт партию, а его самого водят за нос. А судя по тому, куда ведут, порядочные люди туда без брачного договора не заглядывают. Теперь им предстоит одновременно и враждовать, и действовать заодно. Под вопросом — престол, наследие, грядущее Миренора и крупицы рассудка, который при дворе давно стал редкостью, как диковинный товар, ввозимый без всяких гарантий. 18+. Внутри — ядовитые отношения, борьба за власть, жестокость, шантаж, политические расправы, откровенные сцены и персонажи, которым уже не поможет психотерапевт, но, возможно, пригодится следователь. Все герои и участники любовных линий — взрослые. Это существенно: в остальном их поведение говорит, чт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если действовать быстро, можно обойтись без стрельбы.

— У вас есть связи в Третьем полке? — спросил Талмарин, едва заметно сузив глаза.

— Разумеется, — с вежливой улыбкой ответил Айман. — Мои люди поддерживают контакт с большинством офицеров в пределах столицы. Это наша прямая обязанность — обеспечить стабильность, особенно в переходный период.

— Отлично. Тогда и займитесь, — с облегчением сказал канцлер, откидываясь на спинку кресла. — Возьмите на себя координацию действий по столице. До тех пор, пока основные силы не будут переброшены в Восточный регион, здесь должно быть тихо. Гробовая дисциплина.

— Как при похоронах? — с лёгкой усмешкой уточнил Айман.

— Если понадобится, то и так, — отрезал Талмарин. В голосе его прозвучала твёрдость, которой отчаянно не хватало уверенности. —Что касается того гарнизона, — продолжил канцлер, глядя в бумаги, — что уже объявил себя союзником Альдраса…

Он не договорил.

— Его необходимо устранить, — спокойно закончил за него Айман, будто речь шла о просроченном пункте в списке поставок. — Без громких зачисток, но показательно. Так, чтобы и остальные сделали вывод. Желательно, до завтрашнего вечера.

— Именно, — выдохнул Талмарин, как будто получил разрешение на собственное мнение. — Это уже мятеж. Мы не можем позволить, чтобы он распространялся. Один командир, одна казнь, и остальным станет понятно.

Айман кивнул и опустил взгляд в бумаги: дело решено, осталось оформить доставку будущей крови в правильные графы. Внутри уже собиралась ткань порядка, где тихая столица станет ареной первых настоящих столкновений. Он не солгал канцлеру. Всё будет тихо. До тех пор, пока ему это нужно.

— И последнее, — произнёс Талмарин, снова выпрямляясь, будто наконец добрался до пункта, где всё просто и чётко. — К рассвету я ожидаю от всех лордов-протекторов или их представителей точные цифры. Сколько людей каждый из вас может предоставить королю. Сроки критичны. Речь идёт о днях, в отдельных случаях — часах.

Он говорил с сухой твёрдостью фронтовой сводки: цифры, маршруты, отсутствие права на головную боль. Несколько голов склонились в молчаливом согласии. Кто-то отметил имена. Кто-то — риски. Кто-то наверняка уже прикидывал, как потом объяснять покойникам государственную необходимость.

— Нам нужно понимать, какие силы реально могут быть мобилизованы. Без преувеличений. Без надежд. Только факты.

— И не забудьте, — добавил Талмарин, перебрасывая взгляд с одного лица на другое, — эти данные не обсуждаются за пределами Совета. Ни в стенах парламентских домов, ни в трактирах, ни с адъютантами. До утра всё должно быть на моём столе. И если я не получу чётких цифр — буду считать, что помощи не будет вовсе.

— Разумно, — мягко подал голос Айман, не поднимая глаз от своих записей.