ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миренор задыхается под парадной белизной своих дворцов, а Ноктарион спокойно плетёт свою паутину, пока придворные уверяют всех, что это не смрад разложения, а благородный дух старины. Айман Калнартирион полагал, что держит под контролем всё: и монарха, и канцлера, и Совет, и интриги знатных особ, и их секреты, и свои порывы. Последнее, как оказалось, было его главной ошибкой. Айрис выглядела образцовой преемницей: молода, красива, воспитана и так одинока, что её легко можно было использовать в чужой игре. У героини имелись свои соображения: тайные счета, острые зубы, а ещё дар одним невинным взглядом устраивать политическую катастрофу. Вместо покладистой фигуры в чужой игре Айман получает змею в кружевах — с безупречной осанкой и такой бухгалтерией, что следователи схватились бы за голову. И всё чаще ему кажется, что не он ведёт партию, а его самого водят за нос. А судя по тому, куда ведут, порядочные люди туда без брачного договора не заглядывают. Теперь им предстоит одновременно и враждовать, и действовать заодно. Под вопросом — престол, наследие, грядущее Миренора и крупицы рассудка, который при дворе давно стал редкостью, как диковинный товар, ввозимый без всяких гарантий. 18+. Внутри — ядовитые отношения, борьба за власть, жестокость, шантаж, политические расправы, откровенные сцены и персонажи, которым уже не поможет психотерапевт, но, возможно, пригодится следователь. Все герои и участники любовных линий — взрослые. Это существенно: в остальном их поведение говорит, чт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В этом доме «на всякий случай» уже распухло до размеров отдельного ведомства, которому не хватало только печати, секретаря и плохого почерка.

— Ну, первая и главная новость — короля утром убили, — сообщил он со спокойствием, достойным сказаний. — Подробностей не сказали. Только то, что зарезали в шатре. Кто-то из своих. Из тех, кого он считал достаточно верным, чтобы пустить без охраны. Так что, чисто на уровне логики, его паранойя наконец-то оправдала себя.

— Прекрасно, — не то фыркнула, не то прыснула Айрис. — Мёртвый король меня волнует даже меньше, чем живой. Про Аймана что-нибудь известно?

Таргон чуть скривился. На лице у него на секунду открылся маленький, плохо проветренный архив нехороших сведений, куда порядочные люди заглядывают только при угрозе пожара.

— Ну... — он почесал щеку. — Он передал некоторые распоряжения в дом. Так что жив. Во всяком случае, был пару часов назад. В отличие от Альверона, кстати, — он хохотнул, но как-то мрачно. — Но, знаешь... это косвенные признаки. Где он сейчас, с кем, в каком состоянии — понятия не имею.

Айрис выдохнула слишком резко, будто держала этот воздух взаперти до последней возможной секунды, а потом организм самовольно открыл аварийный клапан. Пальцы с каким-то недовольным жестом коснулись живота, почти обвинительно, словно внутри образовалась новая статья расходов, не согласованная с хозяйкой княжества.

— Спасибо, братец, умеешь утешить, — пробормотала она и отвернулась. Без дальнейших вопросов, без попыток выжать из Таргона лишнее. Просто побрела обратно к кухне, где за последние три дня обосновалась её временная ставка, полевой штаб и филиал нервного санатория.

Кухня казалась безопасной не потому, что там было меньше проблем. Угрозы в осадном доме распределялись демократично, как гарь в воздухе. Но там не приходилось раздражающе существовать рядом с Марилен. Они негласно поделили территории ещё после первого вечера, когда замкнутое пространство не выдержало общего прошлого и оформило настоящую драку: тётушка, вскипев, действительно кинулась на неё с кулаками. Тогда вошёл Таргон, молча отвёл Марилен в коридор и вернул спустя десять минут, бледную, подозрительно смирную, но целую. С тех пор жена Аймана обитала в малой гостиной и сдавала её под нейтралитет только после девяти вечера, когда демонстративно ложилась спать: громко, с комментариями и театрально тронутой моралью, будто даже подушка должна была понять масштаб супружеской трагедии.