ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миренор задыхается под парадной белизной своих дворцов, а Ноктарион спокойно плетёт свою паутину, пока придворные уверяют всех, что это не смрад разложения, а благородный дух старины. Айман Калнартирион полагал, что держит под контролем всё: и монарха, и канцлера, и Совет, и интриги знатных особ, и их секреты, и свои порывы. Последнее, как оказалось, было его главной ошибкой. Айрис выглядела образцовой преемницей: молода, красива, воспитана и так одинока, что её легко можно было использовать в чужой игре. У героини имелись свои соображения: тайные счета, острые зубы, а ещё дар одним невинным взглядом устраивать политическую катастрофу. Вместо покладистой фигуры в чужой игре Айман получает змею в кружевах — с безупречной осанкой и такой бухгалтерией, что следователи схватились бы за голову. И всё чаще ему кажется, что не он ведёт партию, а его самого водят за нос. А судя по тому, куда ведут, порядочные люди туда без брачного договора не заглядывают. Теперь им предстоит одновременно и враждовать, и действовать заодно. Под вопросом — престол, наследие, грядущее Миренора и крупицы рассудка, который при дворе давно стал редкостью, как диковинный товар, ввозимый без всяких гарантий. 18+. Внутри — ядовитые отношения, борьба за власть, жестокость, шантаж, политические расправы, откровенные сцены и персонажи, которым уже не поможет психотерапевт, но, возможно, пригодится следователь. Все герои и участники любовных линий — взрослые. Это существенно: в остальном их поведение говорит, чт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Удивительно, сколько воздушности помещается в женщине, если её ведут навстречу собственной иллюзии.

Ещё бы. В самый разгар бунтов, когда столица дрожит от ярости, её Айман, любимый, умный, таинственный, нашёл время. Не для той девицы с обрезанными волосами — так ей и надо, впрочем. Не для дочери. А для неё. Для своей жены. Настоящей. Единственной, которую можно позвать в темноте и доверить самое важное.

Она, Марилен. Центр мира, временно обиженный реальностью.

Таргон шёл чуть позади, с трудно скрываемым изумлением разглядывая, как тихо и грациозно может двигаться особа, способная на трёхэтажную истерику по поводу не той температуры чая. Прижимая к груди томик, тётушка Айрис действительно почти парила. Пыль, вероятно, уступала ей дорогу из уважения к масштабам заблуждения.

Они вышли через чёрный ход, двинулись вдоль низкой ограды и вскоре оказались в тихом переулке. Основные волнения шли ближе к центральной площади, но отголоски доходили сюда: гул голосов, удары по камню, запах костров, гарь, тяжёлое дыхание города, у которого под рёбрами ломался старый порядок. Горожане, узнав о смерти короля, окончательно сорвались. Дворец штурмовали с фанатичным остервенением, надеясь добраться до «оставшихся», включая канцлера, того самого Талмарина, что был ни в чём не виноват, кроме одного: согласился занять трон рядом с Альвероном. И до последнего дня отыгрывал роль с достоинством. Даже когда понял, почему именно Айман рекомендовал его на должность, предпочтя остаться в статусе Первого Помощника. Некоторые ловушки выглядят как повышение. Государственная служба вообще богата на формы самоубийства с гербовой лентой.

Переулок казался пустым, но Таргон заметил двух человек у проходов — свои, проверенные, с глазами, не поднимающимися выше приказа. Он повёл Марилен к небольшому полуподвалу с покатым входом. Женщина впервые замедлилась. Что-то в этом всём всё-таки выглядело не так. Романтика обычно не пахнет сыростью, гарью и мокрой известью, хотя у брака Марилен с Айманом были свои стандарты.

Из темноты раздался знакомый голос:

— Таргон? — проговорил Айман, выходя на границу света и тени. Голос — тот самый, деловой, резкий, без капли эмоций. — Как дела дома? Кратко.

— Как обычно, — отозвался Таргон. — Шум, балаган, но всё под контролем. Если не считать… леди Марилен, — он слегка кивнул в сторону сопровождаемой. — Повариха обварила руку, но ей оказали помощь. Мариэн и Айрис в целом держатся. В беспокойстве, но в рамках плана.

— Прекрасно. Можешь идти, — кивнул Айман. Он обернулся к супруге и подал руку, помогая спуститься по тёмным ступенькам. Впервые за всё время Марилен дрогнула. Но пока — ещё верила. Надежда у неё была мертворождённая, но живучая, как плесень в старом доме: выскребаешь одно, а она уже цветёт в углу.