ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миренор задыхается под парадной белизной своих дворцов, а Ноктарион спокойно плетёт свою паутину, пока придворные уверяют всех, что это не смрад разложения, а благородный дух старины. Айман Калнартирион полагал, что держит под контролем всё: и монарха, и канцлера, и Совет, и интриги знатных особ, и их секреты, и свои порывы. Последнее, как оказалось, было его главной ошибкой. Айрис выглядела образцовой преемницей: молода, красива, воспитана и так одинока, что её легко можно было использовать в чужой игре. У героини имелись свои соображения: тайные счета, острые зубы, а ещё дар одним невинным взглядом устраивать политическую катастрофу. Вместо покладистой фигуры в чужой игре Айман получает змею в кружевах — с безупречной осанкой и такой бухгалтерией, что следователи схватились бы за голову. И всё чаще ему кажется, что не он ведёт партию, а его самого водят за нос. А судя по тому, куда ведут, порядочные люди туда без брачного договора не заглядывают. Теперь им предстоит одновременно и враждовать, и действовать заодно. Под вопросом — престол, наследие, грядущее Миренора и крупицы рассудка, который при дворе давно стал редкостью, как диковинный товар, ввозимый без всяких гарантий. 18+. Внутри — ядовитые отношения, борьба за власть, жестокость, шантаж, политические расправы, откровенные сцены и персонажи, которым уже не поможет психотерапевт, но, возможно, пригодится следователь. Все герои и участники любовных линий — взрослые. Это существенно: в остальном их поведение говорит, чт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А я?.. — спросила она чуть удивлённо, когда Таргон не только не последовал за ними, но и его шаги стали подозрительно отдаляться.

— А ты останешься, дорогая, — произнёс Айман.

Спокойно. Без нотки ласки. Без тени эмоции.

Марилен вздрогнула. За все годы их брака никогда…

Никогда слово «дорогая» не предвещало ничего хорошего. Айман не смотрел на неё с теплом и не как на врага. Скорее, как на необходимость. Как на дело, которое нужно закончить. Достаточно вежливо, чтобы не осталась обида. Достаточно холодно, чтобы не возникло надежды.

***

Таргон зашёл в дом, выдержал, по ощущениям, минут двадцать, хотя по часам прошло не больше десяти. Время в такие минуты вело себя мерзко: растягивалось, сворачивалось, подделывало документы и отказывалось подтверждать алиби. Он накинул на себя обеспокоенный вид, вдохнул побольше воздуха и рванул к кухне, стараясь задыхаться так, будто пробежал не коридор, а половину охваченной мятежом столицы.

Айрис и Мариэн склонились над миской с отжатой капустой: одна выжимала, другая пересыпала в дуршлаг. Марта колдовала над соусом, что-то бормоча себе под нос, Амрит сидел у порога и точил нож — сосредоточенно, будто готовился не к ужину, а к отражению атаки малым кухонным составом. В доме витала усталость, выжатая до последней капли.

Таргон влетел в кухню, глаза — на пол-лица, голос срывался с полутонов на панические ноты:

— Срочно пересчитать! Все на месте?!

Айрис скривилась. В этом выражении было всё: и «ты дурак?», и «надо было тебя сдать зиратцам в рабство в шесть лет», и «я занята, иди отсюда». Но Таргон не дал ей времени на расспросы. На пределе своих актёрских талантов, с озабоченным лицом и правильным вздохом, он воскликнул:

— Задняя дверь была открыта. Проверьте Марилен. Немедленно.

И, не дожидаясь реакции, вылетел обратно в коридор. Бежал быстро, но не шумно, свернул за угол, прошёл вдоль забора и, обернувшись, успел заметить, как Айман и двое его людей исчезают в конце переулка, растворяясь в тени. Конечно, без жены.

Таргон мысленно принёс соболезнования Мариэн и Айрис.

Марилен — нет. Она получила свой эпилог. Или пролог — в зависимости от того, как предпочесть называть безымянную яму в мятежной столице. Он вдохнул, стер с лица всё лишнее и вошёл обратно. В кухне пахло уксусом, клюквой, пережаренными специями и смятением. Именно тревога в теле женщины с остриженными кудрями первой выбежала ему навстречу:

— Её нет! — воскликнула Айрис. — Таргон!!! — в голосе — паника, в лице — ужас. — Марилен нет! Ни наверху, ни в комнатах, нигде! Если только эта дура не испарилась в собственной глупости...

Он выдержал ровно то выражение лица, которое требовалось: слегка встревоженное, слегка обиженное, чуть-чуть взволнованное за Айрис, но не чрезмерно.