Она смеялась в нужных местах, её нога под столом иногда «случайно» касалась моей, её пальцы, когда она передавала хлеб, задерживались на моей руке на долю секунды дольше необходимого.
Я выпил бокал вина. Потом второй. Алкоголь растекался по жилам тёплой, тягучей волной, смешиваясь с сытостью. Тело расслаблялось, мысли замедлялись.
И тогда, в этой расслабленности, пришла ясность. Острая, как лезвие.
Мне вдруг с невероятной, почти физической силой, захотелось домой.
Не в эту опрятную, пахнущую едой и чужой бабой квартиру. А в свою берлогу.
К Жене.
К её тихому, иногда дрожащему голосу, когда она пытается шутить. К тому, как она сворачивается калачиком на краю кровати, когда читает. К её взгляду – всё ещё пугливому, но уже без той ледяной колкости, а с каким-то странным, нарастающим доверием. К её телу – нежному, тонкому, с гладкой, почти фарфоровой кожей, которое знал только я, чувственность которого только начинала раскрываться. К щенку, который тычется носом в край коробки, ища тепло и защиту.
– Спасибо, Викуся, – сказал я, и это было искренне. – У тебя случайно нет книги с рецептами?
– С какими ещё рецептами? – не поняла она.
– Блюд, которые ты готовишь. Мне надо.
Вика приподняла тонко вычерченную бровь. Её взгляд стал пристальным, сканирующим.
– А нахрена тебе, Глеб?
– Ну, нет, так нет... Пора мне.
Я поднялся из-за стола, поправляя ремень на сытом пузе.
– В смысле пора? Ты охуел, Дёмин? – Вика тоже вскочила со стула. Вся её соблазняющая расслабленность исчезла. Улыбка сползла с её губ, оставив после себя тонкую, напряжённую линию. Глаза потемнели. – Трусы снимай!
– Вик...
– Я, значит, тут стараюсь, – голос её стал холодным и острым, как лёд. – Готовлю, наряжаюсь, жду тебя, как дура. А ты Знаешь чо? Пошёл ты нахуй, Дёмин!
Я не стал спорить. Просто направился в прихожую, взял свою куртку. Чувствовал её взгляд, впивающийся мне в спину.
– И чтобы я тебя больше не видела, – её голос догнал меня, уже не скрывая ничего. Чистая, ядовитая злоба. – Ни здесь. Ни в магазине. Ясно? Ты для меня больше не существуешь.
– Ясно, – кивнул я, не оборачиваясь, и нажал на ручку.
Дверь захлопнулась за моей спиной с таким звуком, будто хлопнула крышка гроба. Не для меня. Для чего-то старого, отжившего, того, что должно было остаться в прошлом.
Я ехал домой в странно хорошем настроении.
Редкое состояние, когда внутри спокойно, тепло и не тянет ни на что разрушительное. Вика осталась позади, без сожалений, без желания вернуться или хотя бы извиниться.
По дороге я заехал в цветочный. Взял букет для Жени. Улыбался, как идиотина, заходя в подъезд.
Выйдя из лифта, я сразу почувствовал запах. Не сигаретный, не мусорный. Тяжёлый, горький дым.
Руки похолодели мгновенно. Сердце ударило резко, больно, будто кто-то с силой сжал его в кулаке.
Это из моей квартиры.






