ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. Игрушка мента Хельга Дюран – Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. ==================== 1. Женя 1. Женя – Давай, Ермолова! Что ты мнёшься? – подначивали меня пацаны из нашей компании. Мы стояли возле магазина, обсуждая, какой забавной будет наша очередная выходка. Всё было идеально. Подстать саундтреку, который я сама себе поставила в голове – дерзкий, электронный, с пульсирующим, как жила на виске, битом. Супермаркет, как наша личная игровая площадка, полная ярких, глупых и таких соблазнительных безделушек. Пластиковый блеск которых манил, просился, чтобы его взяли, приласкали, спрятали. Я решительно зашла в магазин, предварительно включив камеру на телефоне. Мои пальцы скользили

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А в роли отца. И того, кто ещё помнит, как здесь всё устроено на самом деле.

Отец кивнул. Медленно, весомо.

– Я на твоей стороне, сын.

Слово «сын», произнесённое после всего, прозвучало не как формальность, а как что-то хрупкое, выстраданное, почти незаконное. Оно ударило в самое сердце с такой неожиданной силой, что мне пришлось отвести взгляд, чтобы он не увидел внезапные предательские слёзы в моих глазах.

Возможно, это примирение так и не сможет залатать ту пропасть, что пролегла между нами. Возможно, шрам так и останется шрамом. Но оно, чёрт возьми, может дать мне опору, чтобы спасти то, что стало важнее прошлого. Чтобы защитить настоящее, которое сейчас ждало меня наверху.

----------

40. Глеб

40. Глеб

Коньяк шёл слишком легко. Не обжигал, а плавил внутри всё, что за долгие годы окаменело, срослось криво и отравляло каждый вдох. Он был хорошим, дорогим, отец никогда не пил дрянь, даже в уединении. Аромат ванили, дуба и чего-то тёплого, почти шоколадного, витал над столом, смешиваясь с запахом старого дерева и воска.

Отец сидел напротив, откинувшись на спинку венского стула. Его поза была расслабленной, но взгляд Взгляд был тем же самым: проницательным, сканирующим, лишённым иллюзий. Он смотрел не на майора Дёмина с закалённым в переделках лицом и холодными глазами, он видел сквозь годы и броню того самого сопляка Глебку, который когда-то, сжав кулаки и стиснув зубы, чтобы не расплакаться, хлопнул дверью его кабинета со словами: «Я никогда не буду таким, как ты».

А теперь этот «пацан» сидел на его кухне, в его загородном доме, и пил с ним коньяк, как будто они два взрослых мужика, способных говорить, как будто между ними не лежала пропасть из десяти лет молчания, обиды и немого осуждения.

Наверху спала Женя. И это тихое присутствие другой, хрупкой жизни не давало расслабиться ни на секунду, не позволяло притвориться, что всё нормально.

Я налил себе ещё. Золотистая струя плеснулась в стакан, заблестела в мягком свете настольной лампы. Отец не сделал ни одного движения, чтобы остановить. Он лишь тихо кивнул, будто понимал: мне нужно не выпить. Мне нужно выговориться. Иначе та ярость и отчаяние, что клокочут внутри, вырвутся наружу, и я натворю такого, от чего уже не отмыться.

– Рассказывай, Глеб, – сказал он. Просто. Без предисловий. Как будто мы всегда так общались. – По порядку. От начала.

– По порядку – повторил я, и мой голос прозвучал надсадно, будто я только что кричал, хотя весь вечер почти не говорил. – Женю нашли на месте покушения на отца. Я должен был оформить её в СИЗО как главную подозреваемую. Как положено. – Я отхлебнул коньяк, почувствовав, как он прожигает путь к желудку. – А я я привёз её домой.

– Пойдём покурим? – предложил отец, хлопая себя по карманам.

Мы вышли на крыльцо, облокотились на перила.