Глаза расширились, она вытянула руку, пытаясь вдохнуть, но воздух как будто не шёл.
— Лена! — я тут же оказался рядом.
Она не могла сделать вдох. Грудная клетка дёргалась, но толку от этого не было. Это точно не было похоже на то, что она просто подавилась.
Я приподнял её, опёр на себя, слегка наклонил вперёд и провёл ладонью с пламенем по спине. Внутреннее ощущение подтвердило: проблема в лёгких, точнее, в плевральной полости. Там собралась жидкость.
Тянуть было нельзя.
Я уложил её чуть набок, взял шприц со стола, нащупал пальцами промежуток между шестым и седьмым ребром. Место быстро обработал и сделал прокол, контролируя всё пламенем, чтобы не задеть лишнего.
Жидкость пошла почти сразу. Я работал аккуратно, чтобы не создать резкого перепада давления. Когда лёгкие наконец освободились, я вытащил иглу, залечил рану и переложил её на спину.
Она не дышала. Лёгкие не могли полностью раскрыться, организм был на пределе, и от нехватки кислорода она отключилась. Я машинально провёл пальцами по её запястью.
Пульса тоже не было.
Холодок пробежал по спине, но паника мне сейчас была ни к чему. Я заставил себя выдохнуть и действовать.
Я быстро уложил её ровно на спину. Кровать была жёсткой, так что риск повредить ей что‑то при нажатиях был меньше. Подушку я выдернул из‑под головы и бросил на пол — шея должна быть почти на одном уровне с грудью.
Я разорвал ткань на груди, освобождая доступ к грудной клетке, стянул с неё всё, что могло сковывать дыхание — одеяло, ненужные слои одежды. Сам придвинулся ближе, встал на колени сбоку.
Ладонь правой руки я поставил в центр груди — на нижнюю половину грудины, чуть выше конца, не на рёбра. Пальцы приподнял, чтобы не давить ими — работать должна была только основанием ладони. Сверху положил левую ладонь, переплёл пальцы, выпрямил руки и вывел плечи прямо над её грудной клеткой, чтобы давить всем весом, а не только мышцами рук.
Нужно было расправить лёгкие, заставить сердце снова толкнуть кровь, дать мозгу хоть немного кислорода.
Я начал сжатия. Быстрые, ровные, ритмичные. Я считал про себя, не сбиваясь:
Раз. Два. Три…
Грудь продавливала ровно настолько, насколько нужно — примерно на треть глубины. Я контролировал усилие, чтобы не сломать рёбра, но и не делать видимость работы. Пятьдесят чётких нажатий, без пауз. Параллельно я гнал энергию по её телу: тёплая волна от ладоней расходилась по грудной клетке, к сердцу, к лёгким, к мозгу.
Никакой реакции.
На сороковом нажатии я поймал себя на том, что сильнее сжимаю зубы. На пятидесятом остановился, быстро склонился к ней.
Я одной рукой приподнял ей подбородок, другой запрокинул лоб, выровнял линию дыхательных путей. Большим и указательным пальцами прижал ей нос и, приложившись губами к её губам, сделал глубокий выдох.






