— Елена, ты нормально себя чувствуешь? — в голосе всё ещё слышалась жёсткость, но тон стал мягче.
— Да… — медленно кивнула девушка.
Она выглядела так, словно её только что вытащили из очень глубокой ямы. Кожа бледная, губы ещё чуть синеватые. Но сознание словно было немного затуманено. В глазах читалась растерянность: разговор между отцом и его людьми сейчас шёл как будто мимо неё.
— Виталий, приставь к ней Евгению, — чётко распорядился Платонов, уже вернувшись в режим главы дома, — и пригласи в мой кабинет трёх горничных, что были назначены для ухода за Еленой. Ожидаю их у себя через десять минут.
Он бросил короткий взгляд на часы на стене, словно ставя временную отметку, и только потом повернулся ко мне:
— Думаю, ты, Максим, — он чуть замялся на имени, — не будешь против обсудить детали дальнейших действий в моём кабинете?
— Нет, — ответил я, просто качнув головой.
Добавлять к происходящему лишние слова сейчас было бессмысленно. Важнее — не выпустить из рук кувшин. Я аккуратно взял его. Он мне ещё понадобится. И когда я уже собирался выйти следом за Платоновым, с кровати послышался слабый голос:
— Спасибо тебе… Максим.
Я остановился, обернулся.
Елена с трудом приподняла подбородок, глядя на меня. Глаза были ещё затуманены, но в них уже не было того отрешённого отчаяния, что звучало в самом начале нашей беседы.
— Я постараюсь выполнить твою просьбу, — произнесла она, и уголки губ едва заметно дрогнули.
Улыбка вышла блеклой, но для девушки, которой только что сердце запускали руками и энергией, это было уже достижение.
Я коротко кивнул — и ей, и самому себе.
Ну хоть с кем‑то в этом поместье у меня получилось договориться.
* * *
Коридор встретил нас глухой тишиной большого дома. Пара слуг, встретив нас на повороте, вжались к стене и опустили взгляды. Не из страха передо мной, а перед своим главой.
Кабинет Платонова был почти логичным продолжением всего поместья. Стены — того же оттенка, пол — тёмное дерево, на окне тяжёлые шторы, сейчас отдёрнутые. За ними — хмурый свет улицы. Никакой показной роскоши.
Простой, но добротный письменный стол у стены, массивный стул за ним. Стеллаж с книгами и папками, несколько металлических шкафов, закрытых на замки и пломбы клана.
Видимо, что‑то связанное с работой. Разработки клана, новое оборудование. Сам я в это лез мало — точнее, прошлый владелец этого тела. Ему это было неинтересно. Вся эта бюрократия, разработка новых приспособлений и устройств, которые помогали эффективнее использовать техники, казалась ему пустой тратой времени.
Про других членов его семьи этого не скажешь. Там как раз любили схемы, отчёты, проекты, совещания. Но он в этом вопросе оставался бесстрастным наблюдателем.






