Он усмехнулся коротко, безрадостно:
— То, что сделали лекари, — он запнулся, сжав губы, — теперь откликается мне. Я даже через подставное лицо не могу ничего купить. Они просто завысили цены на всё, что мне нужно, в десять раз. Аукцион по редким позициям вообще отменили. Теперь продают только «для своих» — тех, кто не отвернулся во время упадка.
Мужчина злился. Видно было, как его буквально крутит изнутри: привычка контролировать ситуацию сталкивалась с реальностью, где его старые связи обернулись удавкой.
Я мысленно перебрал свои варианты. Торговый союз — мимо. Официальные искатели — дорого и громко. Гильдия охотников — тоже под вопросом. Если лезть туда официально, клан очень быстро начнёт задавать вопросы: кто, куда, зачем и почему. А мне меньше всего нужна лишняя память о том, что я ещё хожу по этому миру.
Ситуацию могла бы кардинально поменять только та самая карта от Росса. Но я отсутствовал неделю. Что там с Борисом — даже представления не имею. Есть ли у него до сих пор карта, как вообще отнесётся к тому что я просто пропал… вопросов больше, чем ответов.
Просить сейчас деньги у Платонова на выкуп — теоретически можно. Но даже если он согласится, это не значит, что Росс вообще захочет продавать. Придётся искать другой вход.
Одна проблема за раз. Сначала — стабилизировать Елену. Потом — все остальные.
— Сейчас самое главное — стабилизировать её состояние, — спокойно подытожил я. — А уже потом, всеми доступными способами, доставать то, что нужно.
— Да, я понимаю, — кивнул Платонов. — Вариантов остаётся немного. Я попробую надавить через старые связи. В торговых кругах у меня ещё есть несколько должников. Репутация — это последнее, за что я цепляюсь, когда речь идёт о семье.
Он снова глянул на фоторамку. На секунду словно провалился в то время, когда на этой фотографии ещё было всё в порядке: жена жива, обе дочери здоровые, дом полный голосов. Сейчас — одна дочь, едва удержанная за край, и тишина.
— Если тебе нужны будут деньги… — неожиданно начал он, словно заранее приняв решение.
— Не стоит пока привлекать лишнее внимание ко мне, — сразу отрезал я, не давая ему развернуть благородную речь до конца. — Сомневаюсь, что за тобой никто из клана не следит. Мы сделали всё, чтобы это было неочевидно, но факт остаётся фактом: слишком многие играют в свою игру. И кому‑то из моей родни очень не нравится, что я до сих пор жив. Я и так сильно рискую, появляясь здесь, на твоей земле.
— Да, я и это понимаю, — хрипло отозвался он, провёл пальцами по переносице. — Но и ты пойми, что…
Договорить он не успел. В дверь раздался короткий стук — ровный, без суеты, но настойчивый.
Георгий сразу собрался. Лицо разгладилось, лишние эмоции ушли. Осталась только жёсткая сосредоточенность главы дома.
— Входите, — чётко сказал он.






