ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мотылька должны были выкрасть из колыбели, чтобы отдать на заклание в час Подати. Фейри оплошали, и теперь юноше остаётся лишь бесконечно убегать от смерти. Он сменит участь раба на цирковую арену, трон Джека-Фонаря на скромную должность констебля. Его жизнь перевернётся не единожды, прежде чем Колесо Времени закрутится в обратную сторону и мир пробудится. Но доживёт ли он до этого? Мотылёк Татьяна Лаас Мотылька должны были выкрасть из колыбели, чтобы отдать на заклание в час Подати. Фейри оплошали, и теперь юноше остаётся лишь бесконечно убегать от смерти. Он сменит участь раба на цирковую арену, трон Джека-Фонаря на скромную должность констебля. Его жизнь перевернётся не единожды, прежде чем Колесо Времени закрутится в обратную сторону и мир пробудится. Но доживёт ли он до этого? ==================== Пролог Пролог Наше время Праздник отгремел, оставляя за собой грязные столы на манеже, пустые бутылки, горы серпантина и вездесущие конфетти. И всего пару оставшихся дел. И пустоту в груди. И боль. Прощание с цирком, друзьями, знакомыми, случайными попутчиками и привычной жизнью закончено. Он шел к этому очень долго — целых двадцать лет. Он шел к этому с того самого момента, как заметил две наглые и любопытные головы, пролезающие в свежепрорезанную дыру в брезенте цирка. Вики и Джек. Джек и Вики. Новые хозяева Самайна. А уж сколько лет до этого он их ждал! Почти век. Так что неудивительно, что он их тут же узнал. Тревожило только одно — складной нож был в руках девочки, а не у

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он никогда не видел Фэй настолько гневной. Вокруг неё даже воздух клубился мелкими вихрями, но она же человек! Это все просто из-за жары. Это миражи, которыми полнится знойный Июль.

— Пожалуйста! — Мотылёк постарался вклиниться между ними — и Крис, и Фэй, ему были очень дороги. — Не ссорьтесь. Надо что-то делать, надо искать выход, и искать его вместе.

Из кабины вышел Стен — оказывается, он долго там сидел в темноте, никем не замеченный, и прислушивался к разговору. Он, сплюнув в песок, холодно заметил:

— Выкинуть Мотылька, и вся недолга. Тогда и дорога найдется.

— Что? — Мотылёк резко развернулся к нему, оценивающе проходясь взглядом по его грузной фигуре. Стен давно не следил за собой, но он был по-прежнему силен и опасен. Папийон прищурился и ничего не сказал. Мотылёк его невзлюбил еще в первый день знакомства, когда тот ради шутки забросил его под самый купол цирка. — Ну-ка, повтори.

— И так слышал, — зло огрызнулся Стен. — Мне кажется, что хватит беречь душу нашего ангелочка. Пора бы ему осознать, что мы тут в сердце пустыни сидим из-за него!

— Причем тут я⁈ — искренне возмутился Мотылёк. Такого обвинения он не заслужил.

— Ни при чем, — отрезала Фэй и влезла между ними. — Мотылёк, уши закрой и иди отсюда! Я сама поговорю тут…

Он напомнил то, что Фэй упрямо игнорировала:

— Я не малыш! И я не ребенок. Мне двадцать два года. Я…

Все вокруг него рассмеялись, даже Стен закаркал в сухом смехе. Мотылёк скривился и повторил, наплевав на окружающий его хохот:

— Я не ребенок. Если есть что-то касающееся меня — я должен это знать.

Фэй развернулась к нему на носочках.

— Нет. И Крис, и Стен ничего не обязаны тебе рассказывать. Ты мой!

Стен за её спиной буркнул:

— Так расхлебывай тогда за ним! Иначе мы тут все сдохнем!

Крис грустно улыбнулся и, хлопнув Мотылька по спине, мягко направил в сторону жилой платформы:

— Иди уже. Тебе пора репетировать — парни, поди, заждались. Опаздывать — плохая примета. Мы сами все решим. — Для верности Крис его опять чуть подтолкнул в спину. Фэй действовала жестче — она скрутила Мотыльку правую руку за спину и потащила его прочь. Фэй была чертовски сильна и упряма.

— Я еще вернусь! — Она словно пригрозила братьям Папийон…

Всё летело наперекосяк, и как спасти цирк, никто не знал.

Лежа утром в кровати, прислушиваясь к ветру, который колотил песком в медный бок платформы, Мотылёк понимал только одно — все видят корень случившихся бед в нем. Только непонятно почему. Они что-то знают, но не говорят ему, боясь… Фэй? Боясь мелкую, тщедушную девушку, отчаянно напоминавшую мальчишку? Он Фэй не боялся. Он её любил.

«А, значит, мне и расхлебывать все», — он вздохнул и провел пальцем по еще разгоряченной после любви коже Фэй. Ему её будет очень не хватать.