ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ливви, красивая, состоятельная, талантливая, удачливая девушка, в один миг теряет все – мужа, положение в свете, свободу. Но судьба, отняв у нее самое дорогое, дарит ей настоящую любовь. Обманутая Мария Баррет Оксфорд, июль 1984 года – Ливви! Эй, Ливви! Сюда! – кричала Люси Дикон. Ее пронзительный вопль легко перекрывал плывущий над площадью гомон. Она так усердно махала рукой, что шапочка слетела с ее головы. Ее мать наклонилась и подняла шапочку. – Люси, пожалуйста! – с укором сказала она. – Веди себя хоть чуточку приличней – это же твой выпуск! Но ее слова повисли в воздухе: появилась Оливия Дэвис. Пяти футов с восемью дюймами роста, с длинными и загорелыми ногами, слегка прикрытыми мантией и узенькой полоской черной бархатной юбки. – Люси! – закричала она, пробираясь через толпу других черных мантий, слегка смахивающую на стаю черных ворон. Девушки кинулись друг-другу в объятия и театрально расцеловались. – Мой Бог! Ты выглядишь чертовски восхитительно! Какой загар! Ливви лизнула палец и потерла им свою щеку: – Не смывается! Мать Люси смущенно отвернулась от этой картины, размышляя заодно, чем бы отвлечь внимание своего супруга от ног Оливии. – Послушай-ка. – Улыбка Люси погасла. – Целых шесть месяцев ты была с Джеймсом на Дальнем Востоке – и только две открытки! И это – не свинство? Ливви взяла ее под руку. – Я действительно виновата. Прости меня, – серьезно сказала она. Люси искоса взглянула на подругу. Неподдельное раскаяние проступило в лице Оливии. Устоять перед обаянием Ливви было невозможно, и Люси отбросила все обиды. – Ладно, проехали! Только расскажи мне все. Большая любовь и непреодолимая страсть? Ливви задумалась, потом воскликнула: – Сплошное волшебство! Да, слово «страсть» лучше не произносить. Джеймс что-то очень быстро для молодого мужа перешел к дружеским отношениям. Ливви же была слишком горда, чтобы выражать неудовольствие. И вот сейчас она лгал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Слушая гудки вызова, она ждала голоса Джеймса. Часы показывали уже двенадцать тридцать – но телефон не отвечал. Она прождала еще долгую минуту, затем повесила трубку. Свернувшись калачиком под теплым одеялом, она постаралась успокоиться. Джеймса, видимо, нет дома, подумала она, на мгновение заинтересовавшись, где и с кем он может быть. Не более чем на мгновение. Без ее терпимости их брак давно бы распался.

«Я позвоню ему завтра утром», – решила она, потушив свет и поудобнее устроившись в постели. Если повезет, то к утру дождь кончится и она сможет надолго уйти из дома. Она встанет и постарается позвонить до своей задуманной прогулки. Она закрыла глаза и услышала, как старый дом скрипит и ворчит, засыпая на ночь. А через минуту она уже сама погрузилась в сон.

Глава 4

В девять пятнадцать Джеймс повернулся на другой бок, наслаждаясь своей теплой и мягкой постелью. Он поплотнее закутался в одеяло, решив еще понежиться в кровати, но раздавшийся телефонный Звонок заставил его открыть глаза. Джеймс тяжело вздохнул и приподнялся, потянувшись к телефону, но рука его замерла, не коснувшись трубки. Единственный человек, кто мог ему звонить в эти утренние субботние часы, была Ливви. Но ему совершенно не хотелось разговаривать с ней. Он опустил руку и слушал, как несколько минут несся настойчивый звон, прежде чем умолкнуть. Тогда он улыбнулся, поудобнее устроился в постели и нырнул в блаженный сон.

Его сон длился около часа. Когда он наконец проснулся, дождь, баюкающий его, уже перестал. Солнце пробилось через тучи, оживляя серые печальные улицы Лондона. Холодное зимнее солнце через занавеси проникало и в спальню, подчеркивая бело-золотой интерьер комнаты. Сев в постели, Джеймс в который раз уже подумал, какую чудесную комнату сотворила Ливви.

Еще некоторое время его взгляд блуждал по комнате, но потом Джеймс неохотно покинул кровать. Подойдя к окну, он стал осторожно раздвигать тяжелые занавеси из тяжелого итальянского шелка в бело-золотую полоску. При этом он старался, чтобы складки на занавесях были идеально прямыми и одной глубины. Потом он открыл окно, чтобы впустить немного свежего воздуха. Вздрогнув от холода, он снял махровый халат с латунного крючка и внимательно осмотрел себя в громадное антикварное зеркало в сосновой раме, занимающее всю стену. Закутавшись в халат, он медленно поплелся через гостиную в кухню.

Варя себе кофе, Джеймс вспоминал прошедшую ночь. Его ленч растянулся почти до самого вечера, потом он позвонил в офис, чтобы предупредить, что он уже не вернется. Затем была прогулка по Ричмонду вдоль реки под дождем. А когда дождь кончился, солнце, пробившееся через тучи, символично осветило их, внеся радость в мрачный пейзаж.