ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он смотрит на свое отражение в зеркале и видит чужое лицо. Кто он такой? Ему говорят, что его имя — Вильям Монк, что он работает в полиции. Осторожно, на ощупь, он пробирается по извилистым коридор... Чужое лицо Энн Перри Глава 1 Он открыл глаза и увидел над собой низкое зимнее небо. Моргнул и взглянул снова. Он лежал навзничь, а над головой нависал серый потолок, потемневший от сажи и многолетних испарений. Он пошевелился. Кровать оказалась короткой и жесткой. Сделал попытку сесть и почувствовал острую боль. Казалось, в грудь всадили кинжал. Ныла туго забинтованная левая рука. Стоило приподнять голову — и кровь начинала молотом бить в виски. В нескольких футах стояла еще одна деревянная койка — точно такая же, как и его собственная. Там под серым скомканным одеялом беспокойно ворочался мужчина с одутловатым лицом. Его рубашка потемнела от пота. Рядом лежал еще один человек, с пропитанными кровью бинтами на ногах; потом еще один… и так до самого конца огромной комнаты, где под закопченным потолком чернела пузатая печь. Им овладела паника. Он — в работном доме! Боже милостивый, как он сюда попал? Однако день был в полном разгаре! Неловко извернувшись, он оглядел помещение. На койках вдоль стены лежали люди. Ни в одном работном доме страны обитателям не позволяли такой роскоши! Всех бы подняли и отправили трудиться если не ради спасения души, то хотя бы ради прибылей заведения. Грех праздности не прощался даже детям. Конечно, это больница. Почувствовав облегчение, он осторожно опустил голову на подушку, набитую отрубями. Как его занесло сюда и какое несчастье с ним случилось, он не помнил, хотя левая рука ныла и плохо слушалась. Каждый вздох вызывал острую боль в груди. Что с ним произошло? Он упал с лошади? На него рухнула стена?.. Воспоминаний не было — в голове царила пустота. Неожиданно над ним склонилась ухмыляющаяся физиономия, и бодрый голос произнес: — Ну что, с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А Менард так и не смог смириться с тем, что Джосселин мне дорог, как никто другой! — Фабия вздрогнула, словно от отвращения. — Теперь эта женщина является сюда со своей безумной и насквозь лживой историей, а вы стоите и слушаете ее! Почему вы не вышвырнули ее отсюда до сих пор — вы же мужчины! Или мне придется сделать это самой? Почему никто, кроме меня, не думает здесь о фамильной чести? — И Фабия взялась за подлокотник, словно и впрямь собиралась встать.

— Без моего разрешения никто и никого отсюда не вышвырнет. — Негромкий голос Лоуэла был холоден как сталь. — Ты защищаешь не фамильную честь, ты защищаешь Джосселина, а это не совсем одно и то же. Это Менард платил за него долги и улаживал все его скандалы…

— Чепуха! Кто это подтвердит? Менард? — Фабия произнесла имя своего сына, как выплюнула. — Только он может назвать Джосселина плутом. Да и то не осмелился бы, будь Джосселин жив. Он храбрится только потому, что чувствует твою поддержку, и никто не смеет бросить ему в лицо, что он жалкий лжец!

Менард стоял неподвижно, видно было, что последнее оскорбление причинило ему особую боль. Мать не щадила его, а ведь он только ради нее выручал Джосселина из затруднительных ситуаций.

Калландра встала.

— Ты не права, Фабия, и была не права все это время. Здесь находится мисс Лэттерли. Она свидетельствует, что Джосселин был мошенником и обирал всех, кто не мог вовремя распознать его настоящую натуру. Менард всегда был честнее и лучше Джосселина, но ты не желала этого замечать. А первая жертва Джосселина — ты сама. Первая, последняя и главная. — Она бестрепетно взглянула на искаженное болью лицо Фабии. — Но ты хотела быть обманутой. Он просто говорил тебе то, что ты желала услышать: что ты красива, очаровательна, весела — словом, перечислял все, что мужчинам нравится в женщинах. Именно ты была тем оселком, на котором он шлифовал свое искусство. А ты слепо верила всему без разбора. В этом твоя трагедия. И его тоже.

Фабия, казалось, съежилась — все смотрели на нее.

— Ты никогда не любила Джосселина! — воскликнула она наконец в последней отчаянной попытке защитить свой мир, свои мечты, свою память о прошлом, защитить не только Джосселина, но и саму себя. — Ты злая женщина.

— Нет, Фабия, — ответила Калландра. — Я скорее печальная женщина. — Она повернулась к Эстер. — Полагаю, это не твой брат убил Джосселина, иначе бы ты не пришла сюда об этом рассказывать. Кроме того, в этом случае мы бы поверили полиции и без твоего свидетельства. — Она горестно посмотрела на Менарда. — Ты платил его долги. Что еще?

В комнате повисла угрожающая тишина.

Монк почти слышал, как колотится о ребра его сердце. Главный миг, миг, ради которого они пришли сюда, наступил. Сейчас должна была решиться и его судьба.